Дважды коронован

Вроде бы служба внутреннего порядка, а воры называли ее «сука вышла погулять». Или «суке вышла половина». Можно было изгаляться и дальше в том же духе, но Спартаку сейчас точно не до того.

Да и Окунь не обращал внимания на его юмор. Он и без того был на взводе. И на Спартака сейчас смотрел, как гаишник на водителя, определяя, пьян тот или нет. Видимо, рассчитывал, что водка свалит его с ног и ему останется лишь нанести добивающий удар. Но Спартак крепко стоял на ногах, и это злило Окуня. И Медяк, похоже, был разочарован. Не вышло у них с легкой добычей, а заказ хозяина нужно выполнять.

– Так, расходимся все! – командным голосом распорядился он.

Грамотный ход. Сейчас братва разойдется, а Спартак останется в одиночестве.

Телок отставил в сторону лопату, шагнул к выходу, Дыня ломанулся за ним, но Спартак свирепо глянул на них, и они буквально вмерзли в пол.

– А чего расходиться? – спросил он, с издевкой глянув на Медяка. – Мы тут нормально сидим, про кино говорим, про культуру. Пацаны про фильм рассказывали, «Планета обезьян» называется. Там на целой планете обезьяны правили. А у нас тут, получается, планета козлов? И сук?.. Я человек и на такой планете жить не хочу.

– И я не хочу, – поддержал его Барбос.

– Да на фиг мне такая планета нужна, – подал голос Боб.

– Гаси козлов! – заорал вдруг Хруст.

Но толпа не поддалась на его призыв. То ли водки не хватило для заводки, то ли раздутой ею кишке не хватало толщины. Зато сучье племя ломанулось в каптерку вслед за Окунем и Медяком. И только Спартак шагнул им навстречу.

Окуня он встретил кулаком в челюсть. Тот попытался поставить блок, чтобы затем пустить в ход заточку, но удар оказался настолько мощным, что ему ничего не помогло.

При ударе Спартак вплотную сблизился с Медяком. Тот, как представитель официальной власти, был без заточки, только с ментовской дубинкой, которой он сильно ударил Спартака по голове. Но разве матерого уличного бойца этим возьмешь? Не замечая боли, Спартак ударил его в ответ. Головой. От всей души. Хватаясь за сломанный нос, Медяк осел на пол, под ноги своим бойцам.

И Окунь выведен из игры. Но «козлы» не разбежались как овцы, лишенные пастуха, и всем стадом набросились на Спартака. Одного он сбил с ног локтем, другого долбанул головой, третьего взял на удушающий прием, но четвертый ударил его железным прутом по плечу, и рука мгновенно онемела. Тут же последовал удар по голове, да такой, что у Спартака потемнело в глазах. Но машина Судного дня уже запущена, ее не остановить. Уже на автопилоте Спартак вцепился пальцами кому-то в кадык и сломал щитовидный хрящ. Его сбили с ног, но, падая, он руками обхватил чью-то шею и снова вцепился в горло, на этот раз зубами.

– Наших бьют! – заорал Барбос.

– Гаси козлов! – снова призвал Хруст.