Дважды коронован
Вот уже несколько лет Спартак Никонов контролирует один из подмосковных рынков. Бригада у него сплоченная, проверенная, большие деньги поднимает. Братва уважает и боится Спартака – как московская, так и залетная. Сам он не беспредельничает и другим косяков не спускает, уважая и соблюдая понятия. Вот-вот его коронуют, несмотря на то что за плечами у Спартака нет ни одной ходки. Но в один миг жизнь круто меняется. Подполковник милиции оскорбляет жену Спартака, а такого бригадир не прощает никому. Мент в реанимации, а Спартак в КПЗ. Здесь Никонов пока никто, и ему надо ставить себя с нуля, чтобы выжить, заново подняться – и короноваться уже по-настоящему...
Просто ты должен знать, что Придони за тебя не подпишется, если вдруг что.
– Это ты зря, Ростом. Я тебе больше скажу, Придони думает, что Джума не Витязь замочил. Тут что-то другое... У Джума рамсы в зоне были, он с русским вором жестко сцепился. Там его не тронули, потому что нельзя. А здесь достали. И еще «Белая стрела», говорят, работает. И наших мочат, и славян... Не все так просто, Ростом. Не все так просто. Тяжелое нынче время, нельзя нам друг с другом собачиться... Значит, на нары собрался?
– Да вот думаю, давно не был, пора уже...
– Дело нужное, не вопрос. В зонах сейчас беспредел, бардак.
– Сам пусть смотрит, – кивнул Ростом. – А ты присматривать за ним будешь. На правах крестного...
– Человек он серьезный, – задумался Тархан. Почуял выгоду, и тон изменился, и глаза заблестели. – Нам такие люди нужны...
– Так и я о том же, – усмехнулся Ростом.
– Я не знаю, Витязь Джума замочил или еще кто, но Спартак правильно сделал. Ты же просил его, да?
– Просил.
– Значит, наш он человек, воровской... Да, надо бы вопрос решить. Думаю, Оман согласится.
– А ты?
– Я согласен. Скажу за Спартака слово...
Ростом облегченно вздохнул. Неважно, какая выгода двигала Тарханом, главное, что не отказал в просьбе. Это плюс для Ростома. А каждый плюс – ступенька по лестнице на гору, с которой виден весь мир.
Глава 10
Ворота деревянные, высокие, с арочной дугой. Доски пригнаны неплотно – щели есть, и через них видно пыльное полотно деревенской дороги, деревья, избы за ней. Особенно в глаза бросался кирпичный дом, высокий, с красной крышей; наверняка за этими стенами прячется жирный кошелек...
И хотя ворота легкие, петли хорошо смазаны, Фурману пришлось сделать усилие, чтобы закрыть их.
Пока он с Мотком решал вопросы с Геной, Горемыка и Косой нажрались в хлам. Из квартиры уходить не хотели, пришлось пинками их выгонять. Еле в машину затащили...
Не уверен был Фурман, что менты смогут выйти на них, узнать адрес, но все-таки решил свалить из Репчина, от греха подальше. Хорошо, стемнело уже, когда они подъехали к дому, не видно, что стекла в машине разбиты. В гараж заглянули, оружие оттуда забрали и саквояж с кассой, в багажник все упаковали.
Хорошо, была у них газета частных объявлений. Моток позвонил гражданину, сдающему на лето домик в деревне, договорился с ним о встрече. Все произошло как нельзя лучше. И мужик никак не отреагировал на Мотка, не признал в нем беглого преступника, и дом свой сдал без лишних разговоров. Правда, плату за три месяца вперед попросил, зато паспорт не стал требовать и договор составлять.
А дом Мотку понравился. И Фурману кажется, что здесь совсем неплохо.

















