Дважды коронован

Не знаю, кто как, а я хочу помереть по-человечески. И жить как белый человек, и умереть так же. Но сначала белым человеком стать надо, правда, через черные дела. Бригаду свою сколотим и в Москву дернем миллионы намолачивать. Там свои водохранилища, и дома себе построим, и яхта у нас будет, и телки голые, и все дела. Не водку пить будем, а ром с виски, чин чинарем, как белые люди, через соломинку...

– Я через соломинку не хочу, – пожал плечами Косой. – Но яхта с девочками... У тебя реально наколка на миллионера есть?

– Слово пацана!

– И что, реально на лимон можно подняться?

– Сначала на лимон, потом на два. А там, глядишь, вагон придется покупать, чтобы бабки складывать. Вы сейчас апельсины бочками грузите, а потом будете вагоны с лимонами разгружать, а это уже царское дело, или нет?

– Не хило было бы, – почесал затылок Косой.

– Да мне и одной бочки хватит, если с лимонами... – осклабился Горемыка. – Только зачем с этими разбираться, ну, из кабака? Сразу бы в Москву и дернули, чего тянуть?

– А пить бросишь? – пристально посмотрел на него Фурман.

– Чего?!

– Нельзя пить, когда на дело идешь. Погореть можно.

– И долго не пить?

– Ну, неделю, может, две...

– Не, я так не согласен. Хотя, в принципе, можно...

– В том-то и дело, что в принципе, – усмехнулся Юра.

Толку от Горемыки не будет. И от Косого тоже. Не уйдут они в завязку: и здесь пьют, и в Москве не остановятся. А Фурману явно не хватает авторитета, чтобы запретить им.

Но авторитет зарабатывается. У него судимость, восемь лет за колючкой – это уже само по себе большой плюс. Теперь только нужно замазать прокол с крутым, который опустил его в глазах Горемыки и Косого. На этом же и подняться. Фурман завалит своего врага, и пацаны поймут, насколько высокого полета он птица. Начнут его бояться, и тогда он может вертеть ими как захочет... Но как завалить крутого?

– Ну что, вздрогнем? – поднял стопку Косой.

– Дело такое, что грех не выпить, – кивнул Фурман. – Давайте, пацаны, за наше общее дело!

Он уже порядком опьянел, когда появилась Зойка. Вымытые волосы распушены, платье старое, грубо сшитое, но короткое, бусы пластиковые вокруг шеи, туфли со сбитыми носками на каблуке. И улыбка – хитрая, хищная. А правую руку за спиной держит, что-то тяжелое в ней.

– Как я вам? – спросила она, ядовито глядя на Фурмана.

– Да лучше не бывает! – ухмыльнулся Косой.

Он попытался ее облапать, но Зойка оттолкнула его, шагнула к Фурману и наставила на него стволы обреза. Вот, значит, какую штуковину прятала за спиной!

– Так на кого ты бочку катил, козел? – шипящим голосом спросила она.

– Эй, ты че, с катушек съехала? – оцепенел Фурман.

Обрез охотничьей двустволки смотрелся очень внушительно. У Юры даже мурашки по спине поползли.