Дырка от бублика

Кстати, купи своей девке нормальное белье. Или тебя особенно возбуждают именно хлопчатобумажные трусы фабрики «50 лет Коминтерну»?

Она процокала каблуками мимо шкафа, потом процокала по коридору, вошла в лифт и уехала, оставив Шведова раздумывать над своими последними словами. Элла в тесном убежище отчаянно надеялась, что у шефа недостанет сообразительности залезть в шкаф.

Однако не прошло и минуты, как тот медленно подошел и открыл дверцы. Надо отдать ему должное: когда он увидел Эллу, на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Астапова! — процедил он. — Как я сразу не догадался? — Стало понятно, что ни один мускул не дрогнул потому, что их все свело от ярости. — Зачем ты сюда залезла?

— Погреться, — не задумываясь, ответила Элла.

— А почему ты голая?

— Потому что вещи дома, а домой мне нельзя!

— Хочешь сказать, что все это время ты жила в моем шкафу?!

Почувствовав угрозу в его голосе, Элла немедленно ударилась в слезы:

— А что мне, интересно, было делать, когда ты пообещал следователю сдать меня ему со всеми потрохами?

— Сдавать я тебя не буду, а потроха твои мне хочется выпустить.

— Я слышала, как ты сказал, — она передразнила:

— «Господин капитан, я для вас принесу Астапову на блюдечке с голубой каемочкой!»

— А ты что, хотела, чтобы я вышел на демонстрацию с плакатом «Астапова — святая»? Конечно, я ему пообещал, дура ты эдакая.

Он нашел плед и протянул ей, пробормотав:

— Фигура у тебя, Астапова, хорошая, а вот голова подкачала.

— Хочешь, я поговорю с твоей женой и все ей объясню? — неожиданно предложила Элла.

— Могу себе представить последствия беседы, — пробормотал Шведов и показал рукой на диванчик. — Садись, несчастье ходячее. Расскажи папе Диме всю историю с самого начала."

"Элла послушно плюхнулась, куда было велено, и, поджав под себя ноги, принялась рассказывать. Прошло уже достаточно времени с того ужасного вечера, который предшествовал убийству, чувства немного улеглись, и рассказ получился довольно связный.

— И что же мне прикажешь теперь с тобой делать? — спросил Дима, глядя на нее в глубокой задумчивости. — Здесь тебя оставлять нельзя, однозначно. Кстати, это ты так напугала господина Адаменко? Полагаю, ты висела за окном?

— Я просто сказала «ку-ку», он сам испугался. Ты, Дим, не переживай! Я найду, куда съехать. Позвоню маме с сестрой, и мы все утрясем.

— Ничего вы не утрясете, — рассердился Шведов. — Господи, отчего-то, Астапова, мне не хочется, чтобы тебя упекли в тюрягу. Тем более что я на сто процентов уверен в твоей абсолютной невиновности. Даже если бы ты решила кого-нибудь ухлопать, финт бы не удался. Не знаю — что, но что-нибудь случилось бы обязательно. Погас бы свет в квартире, выбило смерчем окно или у сковородки отломилась бы ручка.