Дырка от бублика

— Наверняка бандит какой-нибудь! — всполошилась старшая сестра, которая, совершенно ясно, уже упустила бразды правления. Ленка неслась по жизни сама по себе, словно норовистая кобыла, а Лариска, как ошалевший кучер, сидела позади в санях и время от времени вопила во все горло."

"Дверь хлопнула, и подруга махнула рукой:

— Ведьма, а не девка! Колька от нее стонет!

— Кстати, а что у тебя с Колей? Ты ему призналась в том, что стащила деньги и не смогла вернуть?

— Знаешь, — шепотом сообщила Лариса. — Произошла ужасно странная вещь. Колька мне ничего не сказал. Он отправился оформлять документы, достал деньги и уехал. Потом вернулся довольный, сказал, что все тип-топ, оборудование закуплено и он теперь в деле. Принес бутылку шампанского, мы обмыли это дело, но он ни словом не упомянул о том, что денег не хватило. Наверное, он обо всем догадался и решил сделать вид, что ничего не понял. И часики я нашла! Представляешь, засунула их в старую косметичку. Так что все утряслось.

— Я тебе так завидую! — призналась Элла, на лицо которой набежали тучи. — Хорошо, когда все утрясается.

— Элла, чем я могу тебе помочь? — сочувственно спросила Лариса, привычным движением заправляя за ухо прядь волос.

— Пока ничем, — вздохнула та. — Но когда понадобится, я попрошу. А сейчас мне пора — я уже отогрелась.

— Ты на шоссе выгляни! — посоветовала Лариса. — Посмотри, какая пробка! До метро не доедешь! А на параллельных улицах машину не поймаешь. Так что сиди пока.

— И сколько же я буду сидеть? У меня дел выше крыши!

Овсянников, который не мог догадаться о ее душевных переживаниях относительно Юрки Поповского, надавал ей сегодня заданий сверх всякой меры. Самое забавное заключалось в том, что необходимо было снова встретиться со Шведовым и передать ему очередное письмо. «Что-то незаметно, чтобы у Жеки была напряженная профессиональная жизнь. Наверное, Дима прав, и он просто придумывает для меня всякие ерундовые поручения».

Тут ее внезапно осенила хорошая идея. Она позвонила Шведову в рабочий кабинет и решила потребовать, чтобы он забрал ее от Лариски.

— Привет, дядя!

— Какой я вам дядя? — раздался из трубки раздраженный донельзя голос Шведова.

— Как какой? Любимый! Это я, твоя племянница, узнаешь?

— Какая племянница? — тупо спросил Шведов, занимаясь, вероятно, каким-то делом и не слишком внимательно слушая.

— Гасперлакова, — заявила Элла, которая насмерть забыла фамилию шведовской сестры.

— А-а! — оживился тот. — Как дела, лапочка?

— Плохо, дядечка! — голосом пятилетней кокетки, которой не купили дорогую куклу, прохныкала она.

— Что такое? Ушко болит?

— И это тоже. А вообще-то мне надо, дядечка, передать тебе от мамочки записку.

— Опять?! — рассердился Шведов.