Дырка от бублика

— Мы же тут все друг друга знаем! — продолжал упорствовать Шведов. — Я не верю, что среди нас есть убийца!

— И я не верю, — испуганно сказала Катя Бурцева. — Так не бывает, чтобы среди знакомых людей вдруг затесался убийца. В кино только. А в жизни не бывает.

— Не бойся, — сказал Никита и, обняв ее за плечи, поцеловал в волосы. — Все будет хорошо. Я буду рядом.

— Ну так что мне-то делать? — спросил Овсянников. — Как хозяин квартиры я должен предложить обществу пройти в гостиную, да?

— Мы сами пройдем, — буркнул Борис, который был раздосадован происходящим и не скрывал этого. — Какой-то спектакль, право слово! Я страшно не люблю самодеятельности!

— Неужели? — спросила Элла и посмотрела на него с печальной пристальностью. — Тебе бы в суде работать.

— Рассаживайтесь! — прервал их Овсянников. — Можете садиться сюда, на диван, и сюда, в кресла, и вот на эти стулья. Можно сесть на шкуру, она уже лет десять как не кусается. А ты, девочка дорогая, как? Будешь разоблачать убийцу стоя?

— Нет, уж я-то в первую очередь сяду, — сказала Элла. — У меня ноги подкашиваются. Думаете, легко бросаться обвинениями? Здесь нет ни одного человека, который не был бы мне близок.

— Но ты уверена? — настороженно спросила Дана. — Ты точно знаешь, что не ошиблась?

— Я не могу ошибиться, потому что есть свидетель.

— Свидетель? — переспросил Овсянников изумленно. — Не может быть свидетеля!

— Ты просто не знаешь.

— Я тебе всегда говорила, что у моей девочки хорошая жизненная хватка, — с гордостью сказала Дана своему мужу. — Если она за что взялась, то ни за что не отступит. Вот хоть режь ее!

— Это положительная черта характера или отрицательная? — пробормотал Овсянников. — Я ничего такого не заметил, но, возможно, я был слеп по совершенно понятной причине.

— По совершенно понятной причине? А клялся! — возмущенно сказал Шведов, как будто действительно был дядюшкой Бэллы Гаптержаковой и пекся о ее чести.

— Я не знала, что попаду на криминальное шоу! — воскликнула Ленка, которая забралась в кресло с ногами и сверкала оттуда зелеными глазищами.

— Не произносите при мне таких слов! — с отвращением сказала Римма. — Шоу, ток-шоу… Меня от них в дрожь бросает.

— Не тебя одну, — буркнул Борис.

— Может быть, начнем? — спросил Овсянников, демонстративно положив руки на колени. — Я напряжен, как будильник за минуту до звонка.

— Мне кажется, вы не принимаете меня всерьез, — растерялась Элла и оглядела собравшихся. Потом вздохнула и махнула рукой. — Ну и ладно! Я расскажу вам все, что мне удалось узнать, а выводы пусть каждый делает сам. Кстати — возражения по ходу дела принимаются. Дополнения, замечания и чистосердечные признания тоже. Начну с того, что, пожалуй, никому из вас не известно. Кроме убийцы, разумеется.