На крыльях

Он даже пил тот же виски, что и его брат. И не был так отвратительно нежен, как обычно, и в глазах его не читалось прежней покорности – только блеск ярости, и не говорил ласковых слов ей на ухо – молчание распаляло ее куда сильнее.

Кирилл. Не Антон. Кирилл.

Не может быть.

Она их перепутала.

Оригинал с подделкой.

Внутри словно лед тронулся на огромной реке.

Нет.

– Что ты делаешь? – тихо спросила Алина. Тьма внутри вновь зашевелилась, смешалась с кровью и потекла по венам.

– Это ты что делаешь? – тяжелым взглядом одарил ее Кирилл. И усмехнулся, повторяя за ней: – Давно не было так хорошо? Что, когда я похож на брата, со мной тебе становится замечательно? А когда я похож сам на себя?.."

"– Пошел ты, – прошипела сквозь зубы Алина. Она все еще пыталась прийти в себя. Как? Как она могла перепутать их?! Немыслимо.

И как он посмел прикинуться Антоном!

– Ты понимаешь, что делаешь?! Ты ненормальная! Ты никого не любишь! Только свои больные фантазии! – Кирилл схватил ее за плечи и встряхнул. Алина вырвалась, дала ему звонкую злую пощечину. А он притянул ее к себе и против воли грубо попытался поцеловать, встретив яростное сопротивление. Алина была как дикая кошка, и ему пришлось ее отпустить.

– Тебе было хорошо со мной, а не с ним, – недобро глядя на нее, сказал Кирилл и хлопнул ладонью по стене – там, где еще совсем недавно прижимал спиной Алину, наслаждаясь ее прерывистым дыханием и зажимая ей рот.

– Ненавижу.

Одарив Кирилла ледяным взглядом, Алина развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

Она все-таки оказалась в плену иллюзий.

Поддалась им. Мразь, мразь, мразь, как он посмел, как посмел!

Алина почти бежала по коридору, на ходу поправляя задравшееся платье. На губах все еще сохранялся пьянящий вкус виски, кожа горела от прикосновений рук Кирилла, сердце все так же сильно колотилось. Ее тело хотело продолжения этого безумства, случившегося в темном коридоре номера. Телу было все равно – Кирилл это или Антон. А душе – не было. И в ней, охваченной пламенем тьмы, разрывались одна за другой иллюзии – как мыльные пузыри.

Иллюзия Антона оказалась лучше его самого.

В номере Алина плакала, уронив руки на колени, обтянутые полупрозрачной тканью. А после пила виски – прямо из бутылки, чувствуя, как алкоголь жжет язык.

Она не могла смириться, она не хотела мириться со своей ошибкой. Но в то же время совершенно отчетливо понимала – в ней что-то сломалось. Ее любовь – или зависимость? – к Антону не исчезла. Ее желание по отношению к Кириллу и презрение к нему не растаяли, как нити рассвета за окном.

Просто она стала… другой?..

Девушка сама себя не понимала, она пила и плакала.

Под утро Алина позвонила брату.

– Арин, – сказала она. – Я тебя люблю.

– Ты пьяна? – с беспокойством спросил тот хриплым со сна голосом.