На крыльях

Было записано уже несколько полноценных песен, а сейчас шла работа над интернет-синглом. Впереди «На краю» ожидали несколько концертов в Западной Европе и съемка клипа. Правда, когда именно он будет снят, пока было неизвестно – от графика отставали.

Сегодня всех тормозил Арин – никак не мог сыграть чисто свою партию, и его то и дело останавливали, давали советы, наставляли, просили, почти умоляли, даже матами крыли, а у него все не получалось собраться, хотя обычно Арин был весьма неплох в своем деле и постоянно совершенствовался. Народ злился, а больше всех – Келла, поскольку в записываемой композиции ему нужно было строить ударные в соответствии с музыкальным рисунком баса, подчеркивая ритмику и мелодичность. Келла искренне считал ритм-секцию сердцем группы. На репетициях все было здорово. Сегодня дело не шло.

Кей, правда, знал, в чем дело. Именно сегодня был тот самый день, когда его друг расстался с Ольгой. Глупый был день, пасмурный, за окошком моросил мелкий противный дождь – если уж шел дождь, то Антон предпочитал ливни, грозы, со сверкающими молниями и раскатами грома. И чтобы потом обязательно появлялось солнце – и радуга.

Как тогда, когда он гулял с Катей и поцеловал ее впервые в лифте – не сдержался.

Звукорежиссер вновь остановил Арина и опять принялся что-то ему втолковывать. Бас-гитарист молчал и только кивал. Кей смотрел на друга, водя по губам согнутым указательным пальцем, обдумывая, чем бы того взбодрить. С одной стороны, он его понимал, а с другой, что за болезненная привязанность к человеку, который отказался от него? Почему Арин не может себя, черт подери, взять в руки и начать работать? Напоить его? Подогнать девчонок? Что ему нужно?

Ответное сообщение от Кати заставило Антона улыбнуться вновь.

– Сфотографируй меня, – велел он Филу, который сидел рядом.

Тот легко согласился.

Пара секунд – и снимок сделан.

Ответная фотографии от Кати Антона очень удивила.

На одной была изображена сама Катрина – она улыбалась, лукаво глядя в камеру. Ее лукавство не было злым и обманчивым, было в нем что-то светлое, игривое, и Антон не мог не улыбнуться ей в ответ, едва заметно.

А вот второй снимок сначала показался Тропинину каким-то абсурдом: на нем была изображена почти голая Журавль собственной неповторимой персоной, которую парень на дух не переносил.

Увидев это, Антон, поднесший к губам стакан воды, поперхнулся, закашлялся и тотчас привлек на себя внимание всех присутствующих.

– Мои глаза, – только и сказал он, прикрывая рот рукой.

– Тишина в студии! – зычно рявкнул звукреж, который порядком намучился с Арином. – Или валите отсюда, или сидите тихо, придурки!"

"– Уходим, без проблем, – тотчас поднялся с вертящегося стула Тропинин. – Синий, – позвал он, проходя мимо Келлы.