Его сбежавшая невеста

Тебе нужна такая смерть?

— Это правда, мальчик? Ты хочешь быть со своей шлюхой-матерью? Хочешь вырасти таким же мямлей, как твоей настоящий папаша, который ничего в этой жизни не сделал сам? А я сделаю тебя мужчиной. Ты будешь обладать властью! Силой! Деньгами! Отвечай!

— Можно обладать целым миром, но это не будет значит ничего, если тебя никто не любит, — гнусавит Данил, который и сам уже плакал. Я просто не выдерживаю. Протягиваю к нему руки, умоляя быть со мной.

— Рашид, прошу тебя. Отдай мне сына. Отпусти нас.

— Ты просишь? Ты и мою мать просила? Она умерла из-за тебя!

— Что?

— Она предала меня.

Я ненавижу предателей. Слышишь, Дани? — шепчет Рашид ему на ухо и с силой толкает в спину, наставляя оружие в голову. — Я ненавижу предателей.

Глава 39. Харитон

— Нет!

Этот крик такой громогласный, словно кричали не три женщины. Я дергаюсь вперед, не видя перед глазами ничего, кроме Данила. Но внезапно он валится в сторону, а пуля попадает в грудь Ники, которая его закрывает. В этот же момент женский крик почти глушат несколько выстрелов. Мои глаза остаются широко раскрытыми, а рука дрожит, пока из дула идет дымок. Рашид валится навзничь, а двое его людей поднимают руки и садятся на колени, сдаваясь, пока парочка их коллег корчатся от боли.

Ева с криком бросается к Данилу, обнимает его, качая на руках, проверяя, нет ли повреждений. И мне бы тоже подойти, но я смотрю на Нику, которую пронзает мелкая дрожь. Сглатывая ужас произошедшего, я шагаю и сажусь рядом с ней. Ева тоже смотрит на нее. Прямо в глаза. Говоря снова и снова:

— Спасибо, спасибо, Вероника.

Она умирает. Изо рта тонкой струйкой течет кровь. Я быстро глажу бледного Данила по щеке и смотрю на Юру.

— Скорую бы…

— Мелисса вызывает.

— Харитон, — хрипит Ника, и я поднимаю ее голову себе на колени, убираю светлые волосы с лица. — Он так похож на тебя. Так похож… Теперь мы квиты, да? Ты пытался спасти меня.

— Тише. Не говори. Просто не говори ничего. Скорая уже едет.

— Я не хочу умирать, зная, что ты меня ненавидишь. Я хочу тебе сказать.

— Хватит болтать чушь. Ты не умрешь. Ты еще не ответила за все свои грехи. Буду выносить тебе мозг до конца твоей жизни. Длинной жизни, поняла? — В голове возникают образы маленькой девочки, какой она была. Как смеялась, как плакала и просила защиты.

А я не защитил. Потому что не был на это способен.

— Харитон. Меня правда шантажировали. И я не могла отказать. Я бы все сделала ради него.

— Ради Ломоносова?

— Нет. Он урод. Но у него мой сын. За возможность видеть его я бы убила, — шепчет она, захлебываясь кровью. — Харитон. Я не могла иначе. Не могла... Поверь мне.

— Юра! Где скорая?

Вдали слышатся сирены, но они едут так медленно, а губы Ники синеют так быстро."

"— Почему ты не сказала? Почему ты ничего не сказал, дура?! Юра бы помог.