Его секретарша

— От кого? — резко спросил он, и, не дав мне открыть рта, вырвал из красивого букета открытку.

Пробежался по ней глазами всего несколько мгновений, сверкнул яростным взглядом в мою сторону и демонстративно разорвал открытку пополам. После чего подхватил коробку с розами с рабочего стола и с силой швырнул ее о пол.

Я вскрикнула от неожиданности. Розы, такие роскошные и красивые еще несколько мгновений назад, теперь умирали на гладком паркете.

— В моей приемной чтобы не было никаких подарков от поклонников! — приблизившись так близко, что я ощутила аромат его туалетной воды, прошипел он. — Вам ясно, Мария?!

— Д-да… — обомлела от ужаса я.

Наступил на коробку ногой, и та хрустнула.

Нисколько не жалея о растерзанных цветах, Облонский развернулся к притихшему доставщику.

— Возьмите розы и открытку. Отправьте их обратно тому, кто сделал заказ.

Всунул ему в нагрудный карман двухтысячную купюру и выхватил из рук квитанцию о доставке. Поставил свою резкую подпись и засунул ее следом за деньгами.

— Проследите, чтобы розы и открытка дошли именно в таком виде, как сейчас! Адрес вам известен?

— Да, конечно, — хлопая глазами от шока, закивал парень. Торопливо собрал с паркета остатки еще недавно шикарного букета и бросился прочь из приемной, выполнять приказ.

Я ощутила, как колени подгибаются от страха. Руки мелко дрожали. Казалось, еще мгновение, и из глаз брызнут слезы.

— И не смейте здесь плакать! — приблизившись ко мне вплотную, прорычал Облонский.

После чего ушел в свой кабинет и хлопнул дверью.

Мне казалось, еще миг — и я потеряю сознание от напряжения.

Прикрыла плотно дверь в переговорной, подошла к маленькому окошку и попыталась успокоиться."

"«Что это было?!» — сжимая в руках пачку с коричневыми пластиковыми стаканчиками, ужасалась я. От моего напряжения пластик издал громкий хруст, и стаканчики треснули.

Я вздрогнула. Черт, сейчас он, чего доброго, заставит меня оплатить испорченное имущество компании из своей зарплаты. Осторожно засунула пачку обратно в пакет и обхватила плечи дрожащими руками.

«Надо сделать себе кофе и взять сэндвич, из тех, что остались от кофе-брейка, — на автомате размышляла я. — Уже три часа дня, а я толком даже не завтракала. Про обед вообще молчу. Может, после того, как мой мозг получит питание, он сможет найти объяснение выходке босса?».

Только вот аппетита не было. Я не знала, от кого пришел букет, но то, как грубо со мной обошелся Облонский, впилось в сердце занозой и неприятно саднило.

Мне больше не хотелось с ним работать. К черту зарплату, красивый офис и красивого босса! Если он псих, это не лечится. А если у него погиб ребенок — это не оправдание для ненависти к окружающим. Я не виновата в том, что мне кто-то решил прислать букет роз.