Эгоист

Ставлю поднос на стеклянную тумбочку, беззвучно отхожу к двери. Все в теле при этом работает очень шумно, будто я превратилась в старый, ржавый дедушкин автомобиль.

– Тебе, наверное, будет неудобно пить самостоятельно? – спохватываюсь поздно.

И тема такая еще колючая. Я никто ему, чтобы помогать, но и просто так кинуть этого придурка совесть не позволяет.

– Спасибо за твою чуткость и заботу, но я справлюсь.

Майк поднимается и садится на кушетку. Здесь по-прежнему пахнет не то спиртом, не то противными лекарствами. Еще кофе. Но сильный запах настолько перебивается посторонними медицинскими примесями, что тошнота лишь усиливается, и я не имею представления, как в такой обстановке можно хотеть пить кофе.

– Как же?…

Злость берет.

– А вот так!

Наблюдаю, как Майк пытается взять маленькую чашечку. Пыхтит. Но скорее согласится снова залезть в горящий болид, нежели попросит меня о помощи.

– Я могу…

– Просто уйди, Жемчужина. Ты мешаешь мне сосредоточиться!

А я еще переживала за этого упрямого засранца!

– Cazzo! – слышу грубое ругательство. Марино протяжно выдыхает, но все же молчит.

За два шага преодолеваю расстояние между нами и беру чашку в руки.

Горячая. А что испытывал Майк, когда кожа на его ладонях была облизана огнем?

– По-твоему, я маленький? Меня надо поить чертовым кофе? – раздраженно шепчет.

– Ты немаленький, Марино, ты…

«Придурок!» – кричат мои мысли.

– Ты просто пей. Говорят, кофе делает мужчин мягче.

– Это явно не про эспрессо было сказано.

Наши взгляды встречаются поверх чашки. Я вижу, как Майк делает глоток горького напитка, сама чувствую, какой тот горячий, и каждый рецептор на языке наполняется специфическим кофейным вкусом.

Кажется, проходит целая вечность, пока Майк допивает свои тридцать миллилитров. Убираю чашку от его губ и замечаю следы на верхней губе. Дергаюсь в попытке убрать их. Но Марино опережает и вытирает их рукавом своего лонга.

Как бы можно и уходить.

Этот дурак жив, почти здоров. Выпил кофе из моих рук и даже не сказал «спасибо». Все в его репертуаре.

Поднимаюсь с кушетки. В мышцах неприятное покалывание, доводящее до легкой судороги. Тело противится моему уходу, а разум кричит убегать.

Хочется поговорить откровенно.

Редкий момент, когда Майк почти без издевок разговаривает, я вроде бы тоже не настроена воинственно.

– Кто победил? – спрашивает, уставившись на пустую чашку. Погадать можно. Там из жмыха точно сложено слово «я такой дурак».

– Вроде бы Эдер, – закатываю глаза, отвернувшись. Даже в такие моменты он думает об этих чертовых гонках.

– Ясно. Парень твой…

– Он…

Не мой парень, как бы. Ау!

– Он из твоей команды, Марино! Вы заработали очки. Это же здорово.

– Очешуеть. Как увижу, руку пожму.