Эгоист

С такой заговорить-то привилегия. Ей не кинешь тысячу евро за секс, и она не пойдет покупать презервативы в ближайшую аптеку.

В каком-то смысле хочется стать, как она. Независимой, шикарной. Королевой.

Церемония награждения проходит вновь под дождем. Я становлюсь недалеко от пьедестала и вижу каждую крапинку пота на лице Марино.

Майк весь мокрый. Волосы взъерошены, влажные. На лице заломы от шлема, кое-где непроходящая краснота. Защита слишком тесно крепится к голове.

Я стою, и у меня больше нет возможности скрывать свои чувства. Улыбаюсь широко. Наслаждаюсь каждой секундой.

Марино счастливый, как никогда.

Наши взгляды пересекаются пару раз, и мир вокруг застывает и глохнет. Мгновение, за которое мое сердце совершает оборот вокруг оси, отрываясь от артерий.

По глазам его читаю, что мы испытываем нечто похожее. Так и хочется прокричать на весь Шанхай: «Ты чувствуешь? Я тоже. Я тоже это чувствую».

Под звуки гимна пробираюсь сквозь толпу и иду прямо в бокс нашей команды. Меня трясет от пережитых эмоций, мыслей, нерастраченного волнения. А еще от Майка.

Он такой там на этом подиуме… Классный!

В комнате отдыха Майка Марино тихо и царит беспорядок.

Джинсы, ремень, недопитый кофе на полке, какая-то книга. Беру в руки футболку и подношу к носу. Закатив глаза, вдыхаю. Преступница.

Слабая, бесхребетная нарушительница.

– Ты?

Майк открывает дверь и теряется, когда видит меня около его кровати с футболкой в руках. Отбрасываю ее и убираю ладони за спину.

От Марино исходит холод. Он только что был в ванной со льдом. Охлаждался. Его волосы все еще влажные, и гонщик часто их трогает.

Ни сколько не стесняясь, Майк снимает с себя одежду. Его кожа покрывается мурашками, а грудная клетка то и дело раздувается и высоко поднимается.

Мышцы выглядят напряженными и крепкими. Они как натянутые канаты и стальные прутья.

Бутылка, стоящая на столе, осушается в два глотка. Майк сминает ее и выбрасывает в урну одним броском. Я по-прежнему ему неинтересна.

– Между мной и Алексом ничего нет. И никогда не было, – спотыкаясь на каждом слове, говорю.

Марино хмыкает, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной.

Не верит. Я бы тоже не поверила.

Подхожу на негнущихся ногах. Комната небольшая, но чтобы сделать злополучный метр, что нас разделял, я будто пересекла пустыню.

Кладу руку на плечо Майка. Он не дергается, не смахивает ее, лишь застывает и становится каменным, как глиняное изваяние.

До сих пор горячий, когда еще несколько минут назад в ледяной воде купался.

– Майк, – тихо зову.

Обернись, обними…

Реакция Марино убивает. Он молчит и не делает ни единого движения. Только дышит шумно, с помехами.

Я ведь первая пришла. За него болела, переживала. Думала, умру, пока он финиш не пересек. Живой, целый, здоровый. Кубок вон взял.