Эгоист

– Santo Dio (Итал.: Боже правый!) Не сметь! Не сметь рассказывать. Достаточно, что Таня знает мое имя.

Правая рука Майка оказывается за моей спиной. И вообще, он будто бы придвинулся. Сейчас дыханием своим опаляет.

Никакого стыда.

– Все же зовут его Майком. А тут вдруг…

– Это очень интересная история, дорогуша, – бабуля Эмилия расплывается в улыбке, в то время как Андреа берет полный бокал и облокачивается на спинку своего стула, зеркаля позу моего гонщика.

Если я захочу узнать, как будет выглядеть Майк через, скажем, лет двадцать пять, то можно взглянуть на Андреа Марино.

– Несколько лет назад…

– Несколько десятков лет, – прерывает сразу же Марино-старший.

А он бесстрашный.

Орнелла с томной улыбкой толкает локтем в ребра Андреа. Слегка. Тот не корчится от боли, лишь посмеивается. Выглядят родители Майка счастливыми. До сих пор влюбленными.

– Несколько лет назад… – с нажимом в каждом слове продолжает Эмилия.

Ладонь моего Марино ложится на правое плечо и слегка его сжимает, разбрасывая заряды по коже и томление в животе.

Может, это магия? Местная, итальянская? Древняя?

– У меня был шикарный любовник.

Если бы во рту было вино, я бы поперхнулась. Такая женщина, как Эмилия, точно имела приличный список пусть и не любовников, но мужчин, которые ею восхищались.

– Он дарил мне украшения, водил по театрам. Моя первая машина была подарена им. А каким он был шикарным в…

– Мама! – перебивает Орнелла.

– …В своих владениях! Звали его Микеланджело.

– Но замуж он не позвал?

Выпитое вино придает смелости. В случае с бабулей Эмилией, может, и отчаяния с безумством. Мне интересна любая деталь, связанная с Майком.

– Mamma mia! Выходить замуж за любовника? Девочка моя, прекрати читать любовные романы.

Обычно они приводят к разбитому сердцу и пустому кошельку. За последнее обиднее всего. Нужно быть сытой и с крышей над головой, а не лить слезы по ушедшей любви в старой хижине и в старомодном платье.

– Значит, Микеланджело, то есть Майк, – бросаю быстрый взгляд на слегка раздраженного Марино-младшего, – был назван в честь вашего любовника?

Прыскаю. Дико, как по мне.

– Отчасти. Мужчина был красив, знаменит, богат и у него было отменное чувство юмора. Не это ли главное? И я подумала, было бы неплохо, если бы мой внук стал таким вот Микеланджело.

– У вас получилось, – отвернувшись, тихо говорю.

И как только Андреа позволил назвать своего сына в честь неизвестного ему мужчины? Считаю, что не все так просто. Это лишь одна из версий.

Марино-старший тот еще хитрец, судя по варварски-обольстительной улыбке.

– Но еще он был чертовски напыщенным эгоистом, – добавляет, когда я погрузилась в раздумья.

– Правда?

Чувствую, как Майк, мой Майк, расплывается в той же улыбке, что и его отец.