Эра милосердия

А потом и мы вдарим по дальним рубежам.

Странный треск перебил его слова, как будто треснуло старое полотнище. Пространство разодралось надвое, и из образовавшейся расщелины повалил пепел. Пепел забивал ноздри, и у Беса заслезились глаза, вместе с Ангелом они с недоумением взирали на жуткое существо, выползавшее из трещины. Существо омерзительно пахло серой, там, где оно касалось земли конечностями, снег таял, а асфальт плавился и дымился.

— Послушай, — Бес схватил Ангела за рукав, — если это то, что я думаю, то нам крышка.

— Похоже, — Ангел беспомощно глянул в небо, — но как такое может быть? Что они там, уснули, что ли?

Тем временем существо поднялось на ноги, и Бес похолодел. Знакомые черты когда-то правильного лица, скрюченные суставы и изогнутые конечности когда-то стройной фигуры. Существо увидело Беса, и губы его поплыли в злорадной ухмылке."

"— Какая встреча, фраерок! О, смотрю, ты не один! Что, праздник ждете?  Кончились ваши праздники, финита, как говорится, ля комедия!

— Как ты смог выбраться? — пораженный Бес рассматривал бывшего сослуживца, Ангел исподлобья наблюдал за беседующими. — И почему ты в своем натуральном обличье?

— Так все уже! — исчадие встало на ноги и выпрямилось. Оно было на голову выше и Беса, и Ангела. — Ваши сдались, мы пришли.

— Так ты не один?

Бес не успел договорить, как рядом снова оглушительно треснуло, пространство стало лопаться, будто его изнутри вскрывали ножами, и из образовавшихся расщелин на Перекресток поползли исчадия. Несметные полчища выбирались наружу, поднимались на ноги и выстраивались рядами. Беса и Ангела схватили сразу несколько исчадий и, выкрутив руки, поставили на колени.

Снег не таял, он плавился вместе с асфальтом. Из-под асфальта сразу в нескольких местах забили фонтаны, от запаха серы у Беса закружилась голова, все вокруг казалось неестественно ярким, он отвык от пламени и пепла. А потом земля развезлась, и из разлома показалась громадная спина с двумя торчащими обгорелыми обломками. Это было не простое исчадие, казалось, сам ад воплотился в этом облике. Бес вздрогнул, когда Первый выпрямился во весь свой гигантский рост, и на черном как ночь лице сверкнули красным огнем глаза.

— Вот и ты, отступник, — пророкотал над Перекрестком голос, похожий на раскаты грома. Тьма сгустилась, свет городских фонарей едва пробивался тусклыми никчемными пятнами. — Отпустите его.

Державшие Беса исчадия выпустили его руки, и он едва не ткнулся носом в слой пепла, покрывший землю плотным ковром.

— Я всего лишь вернулся домой, к своим, — Бес старался говорить громко, но горло саднило, пепел и сера забивали дыхательные пути, и наружу вырывалось лишь беспомощное сипение.

— Ну что, и где твое братство? Где воинство? — насмешливо спросил Первый.