Наследник для Валида

Если бы это был фильм, то режиссер бы показал, как летит граненый бокал и как Валид расправляется с противником еще до того, как бокал разобьется на мелкие осколки, крошка летит и ударяет по начищенным до блеска кожаным туфлям Заура, а Валид в этот момент выворачивает руку Айрата и на стол падает карта.

Судя по всему, лишняя, спрятанная, может и меченная. Я не знаю.

— А сейчас, дорогой друг, понял? — спрашивает Валид, дублируя интонацию Шилова, а затем прикладывает Мухоматова еще раз к столу, прежде чем отпустить и отойти.

Лицо старика бледнеет, а выцветшие глаза останавливается на том, кого уличили в шулерстве. Взгляд пустой. Затем старик без слов смотрит на своего охранника. Тот так же без слов подходит и встает за спиной Айрата.

— Ой, нехорошо, Муха, ты людей кинуть решил, нехорошо. Нехорошо…

Повторяет одну и ту же фразу. А мне от того, что его заклинило на этом слове, дурно становится. Ужасы перед глазами всякие встают. Есть что-то в этом старике ужасающее. Кажется, потерявший интерес ко всему старик еще изредка способен чувствовать, когда доводит свою жертву до исступления.

Он хотел видеть чувства Байсарова, но у Валида их нет, а вот ужас в глазах Мухоматова ему не доставляет удовольствия. Во всяком случае, пока.

Наконец, старичок одергивает свой пиджак, вытягивает манжеты, которые скреплены золотыми запонками, и обращает свой взгляд на Валида.

— Приношу свои извинения, дорогой. Сегодняшняя игра аннулирована. Ставка Мухоматова — твоя. Также я отдаю тебе право на услугу-одолжение. Если будет у тебя нужда и однажды ты придешь ко мне, то волен будешь требовать и я не смогу отказать…

— Прошу простить меня, Заур, что твое гостеприимство сегодня было осквернено подобным инцидентом. Я понимаю, что на правах хозяина нарушитель — это твоя епархия и возмездие тоже, но попрошу тебя уважить гостя и отдать Айрата мне. Нам нужно с ним поговорить. По душам, так сказать.

Короткая пауза. Словно Заур решает, что делать. Как наказать виновника произошедшего. От всей этой картины мне дурно становится. Воздух в этом помещении становится вязким, тяжелым. Дышать сложно даже и сейчас здесь три хищника общаются на им понятном языке.

— Из уважения к тебе, Сергей Сергеевич. У нас на Востоке ничего не жалко для дорогих гостей, а сегодня ты мой гость, так что уступаю тебе право возмездия.

Слова хозяина люксового клуба вызывают почтительную улыбку на лице Шилова. Мужчина цыкает, и охранники хватают Мухоматова, а Заур щелкает пальцами и один из его секьюрити открывает скрытую в дизайне дверь, что не ведет в зал, откуда мы пришли.

Горе-игрока под руки тащат из помещения, волокут, и я прикрываю глаза. Не хочу слышать. Не хочу видеть. Мне кажется, что я стала свидетелем слишком многого и с такими вот знаниями долго не живут.