Наследник для Валида

— В каком смысле перевелся? — задаю интересующий вопрос и прикусываю губу.

— Да-да, прикинь, Зорина папаша говорят сплавил за бугры. Там с ним что-то очень серьезное случилось. Его избили до полусмерти. Но такой человек кости ему пересчитал, что папочка Андрюши решил сыночка от греха подальше в какой-то тьмутаракани запрятать. Типа на лечение. Ему вроде лицо так от рихтовали, что пластика носа понадобилась. Вот и под предлогом его того из страны — то.

— На любую силу найдется другая сила… — отвечаю задумчиво, а Вика продолжает трещать не замечая, как я каменею.

Отчего-то мне кажется, что я знаю кто именно избил Зорина. И мне этого наглого мажора ничуть не жалко, а против Байсарова даже его отец слаб, поэтому и спрятал сыночка…

Чувствую ли я удовлетворение от того, что услышала?

Нет.

Потому что знаю наперед, что Валид просто сдержал слово, которое дал мне. Он сказал, что мажор мне больше докучать не будет. И он исполнил свое обещание в своей форме. С жестокостью, которая свойственна этому противоречивому мужчине…

Малейшее воспоминание о нем вызывает боль в груди. И пока Вика рассказывает последние новости общаги, я опускаю взгляд на свой палец. На колечко, которое отчего-то не решаюсь снять.

Так странно, я должна бы выбросить эту побрякушку, а еще потоптать ее ногами из-за обиды, из-за боли, которую доставил настоящий хозяин вещицы, но отчего-то рука не идет избавиться от подарка Байсарова. И вопрос не в том, что он угрожал и сказал, что по его законам подобное считается оскорблением, а просто…

Просто я не знаю…

Колечко и колечко. Сверкает серебром на пальце. Не слишком приметное, но оно несет тепло пальцев мужчины, который въелся мне в душу, поселился в сердце и не отпускает…

Хотя он вышвырнул меня. Дал шанс на жизнь без него о которой я просила, но… я бы хотела, чтобы он решил иначе, чтобы он дал нам шанс быть счастливыми, но отношения не для него, а быть содержанкой к которой он придет утолить голод, быть временной любовницей Байсарова… я никогда не смогу.

Слишком сильно люблю этого мужчину для этого. Люблю и ненавижу. Так странно. Горечь и обида горят в сердце. Потому что он показал, что я всего лишь тело, которым он попользовался и последствий с этим телом у него быть не должно…

Больно. До слез. Но. Валид хотя бы не дал мне ложных надежд…

Это говорит разум, а вот сердце…

Глупое и израненное сердце твердит о том, что я поступила глупо, что должна была согласиться на его условия и… страдать — дополняет разум.

Ну приходил бы он ко мне, проводил вечера и ночи, а дальше мы с ним расходись бы по нашим жизням, где я студентка и отличница днем, а ночью экскортница у богатого мужчины, а он… а для него все было бы так, как должно быть. Высокие ставки, большой бизнес, удовольствия…

Нет.