Элоиза, королева магов

- Папенька, что делать с церковниками? - огорошила она короля, отчего тот чуть не поперхнулся.

- А что с ними не так?

- Мешают, нападают, постоянно жить с оглядкой напрягает, - поморщилась Лои.

- Так тебе всю жизнь придётся жить с оглядкой, - хмыкнул отец, - что ты предлагаешь? - мгновенно став серьёзнее, спросил он.

- Мне бы хотелось, чтобы главным над церковником был Король, автономию искоренить, обширные земли изъять в пользу короны. Божественное право королей не сможет оспорить ни один смертный...

Чем дольше говорила Элоиза, тем сильнее напрягался Его Величество.

- Как давно тебе в голову пришли эти мысли? - хмуро спросил он

- Эти очень сложные и важные вопросы пришли мне в голову сразу после того, как на меня напал один из клириков. Посреди ночи, чуть не задушив своими грязными лапами, - Лои старалась говорить спокойно, но было слышно, как она едва сдерживается, чтобы не зарычать, всё её нутро буквально клокотало от переполнявшего застарелого гнева... и страха.

Вильгельм, напротив, сдерживаться не стал и крепко стукнул кулаком по подлокотнику:

- После того случая, я запретил Иннокентию приближаться к Уолсоллу, чтобы даже смотреть в твою сторону не смел.

- И поэтому я боюсь, папенька, мне страшно ехать в столицу, где защиты никакой, где на меня могут напасть из-за любого угла. Отравить или ментально что-нибудь внушить...

Король бросил взгляд на не горящий камин и задумчиво пожевал губами."

"- Твои мысли о Божественном праве королей мне весьма близки, Лои. Но... это война, дорогая. Страшная, кровавая война.

- А если всё сделать тайно? - прищурилась девочка, так неожиданно выросшая. - Убрать папу, посадить своего человека, заменить всех приближённых.

- Думаешь, это так просто? - криво усмехнулся король, - я уже много лет к ним подбираюсь и всё никак.

Помолчали, каждый думал о церковниках и их планах.

- Они ведь готовятся, - тихо прошептала Элоиза.

- Знаю.

- Нам есть, чем ответить?

- Королевская армия сейчас сильна, как никогда.

- А много ли в ней магов? Обученных, раскрывших свой дар.

Вильгельм нахмурился, не такие разговоры он должен обсуждать со своей малышкой.

- Дорогая моя дочь, - вздохнул мужчина и такая вселенская печаль прозвучала в его голосе, что Элоизе тут же стало не по себе, - я вижу, как сильно ты хочешь стать наследницей трона.

Ответь мне только на один вопрос: зачем тебе это нужно? Чем тебе не мила спокойная жизнь? Нашли бы тебе мужа, какой пришёлся бы по сердцу.

Элоиза смотрела на вдруг постаревшего отца: морщины, ранее незаметные, прорезали высокий светлый лоб, складки около носа стали чётче, глаза потускнели.

- Власть — это бремя, - добавил Вильгельм, - тяжкое, порой неподъёмное. И счастью во всём этом практически нет места...

- Я отвечу честно.