Эта больная любовь

Я бы позволил ей уничтожить меня, лишь бы почувствовать ее запах на своих губах. Я бы позволил ей полностью поглотить все мое внимание, лишь бы эти голубые глаза были подо мной. Я бы впал в отчаяние, чтобы еще раз попробовать на вкус эту сладкую, восхитительную кожу. И я бы умер, черт возьми, только за обещание в другой жизни ввести свой член в ее стены.

Она всегда была моей зависимостью. Моим дыханием. Моим существованием. А теперь, к сожалению, моей самой большой слабостью.

Я жил, дышал и купался в ней. Она была моей, а я — ее, и любой, кто даже подумает о том, чтобы встать между ними, заработает пулю в мозг.

После нашего дикого траха в клубе я отвез ее обратно в хижину. Она попросила принять душ одна, но я ей в этом отказал. Я хотел помыть ее. Мне нужно было вымыть ее своими руками, ухаживая за сексуальным маленьким телом, которое доставляло мне столько удовольствия. Обеспечить ей комфорт, которого она заслуживала, после того как позволила мне изнасиловать ее так, как я жаждал.

Она была богиней в той комнате перед нами. Нокс видел и трахал множество женщин в своей жизни, но Брайони приковывала наше внимание, как никто другой.

Нехотя она позволила мне вымыть ее, глядя на меня, как злобный маленький щенок под теплой водой, пока я мыл ее мылом с вишневым ароматом и очищал каждый дюйм ее сладкого, извилистого тела.

Я чувствовал некоторое возбуждение от этого действия, так как ее взгляд на меня становился все глубже, и это начало выводить меня из себя.

— Тебе лучше понять, что я всегда буду делать это после того, как мы потрахаемся.

— Что именно? — начала она, наклонив голову, отчего ее длинные мокрые волосы рассыпались по плечам.

Я крепче сжимаю руку в кулак, пока мой взгляд ожесточается.

— Я не могу переходить из одной тюрьмы в другую, Эроу, — говорит она более мягким тоном. — Я знаю, что ты претендуешь на меня, но я не объект. И как бы тебе ни хотелось этого, я тебе не принадлежу. Никому не принадлежу. Ни церкви. Ни Эроу.

Она злит меня не меньше, чем возбуждает, когда вот так демонстрирует свою силу. Очевидно, она проверяла меня в той комнате частного клуба, раздвигая границы, чтобы увидеть, куда я упаду, когда дело дойдет до того, чтобы поделиться ею.

Эроу будет владеть тобой, детка.

Я провожу ладонью по ее шее, медленно обводя пальцами пульсирующую плоть, которая оживает под моими прикосновениями, и скольжу рукой по ней, прежде чем грубо оттолкнуть ее к стене душевой. Она ударяется спиной, заставляя ее прекрасные набухшие груди подпрыгивать передо мной, пока воздух покидает ее легкие.

— Я твой так же, как и ты моя. Это по-другому. Это первобытно. Это проявление обожания и непреодолимого доверия.