Эта больная любовь

Барет поднимает голову, его кулак все еще сжимает разорванную униформу Сэйнта, оба мужчины задыхаются от следов драки, активно вытекающих из их лиц. Глаза Брайони расширяются от ужаса перед внезапным вторжением, она вскакивает с кровати и встает передо мной, словно защищая меня.

Блять, на что только я не готов ради этой женщины.

Образы разорванных животов и леденящих кровь криков наводняют мое сознание, заставляя челюсти сжиматься от неконтролируемого желания.

Прелестно, что Брайони думает, будто может спасти меня. Но я лучше других знаю, что на этом все и закончится. Это моя жертва ради моей королевы. Я кладу свое холодное, ушедшее сердце на этот стол, надеясь, что у нее хватит сил оживить его. Мое последнее испытание для нее.

Кэллум Вествуд непринужденно входит в комнату, дыша уверенностью, которой он не заслуживает, за его спиной стоят три его гончих, а руки засунуты в карманы брюк, поверх рубашки на пуговицах надет тонкий облегающий жилет. Он проводит рукой по своим густым темным локонам, возвращая их в соответствие с остальным претенциозным обликом. Его глаза быстро встречаются с моими, и я словно смотрю в состаренное зеркало.

В нем нет несчастного отражения шрамов и боли, которые я пережил. Разбитый, оборванный беспорядок, который делает меня всем, чем я являюсь в этой жизни, которую я выживаю в одиночку.

Сэйнт отползает от Барета к ногам отца, вцепившись в его штанину, как поганая собака.

— Поправь штаны, — требует он от сына, не отрывая взгляда от моего.

Глаза Барета блуждают от Кэла ко мне и обратно, его челюсть практически лежит на полу под ним, а жуткое сходство делает очевидное заявление.

— Сэйнт? — окликает Брайони, странно глядя на Кэла, ее тон дрожит и рвется. — Что твой отец делает в моем доме?

Он даже не смотрит ей в глаза, просто продолжает смотреть в пол, все еще переводя дыхание после драки, его рубашка распахнута и окровавлена, а сам он выглядит так же жалко, как и всегда.

— Что твой отец делает в моем доме, Сэйнт?! — кричит Брайони, сжимая кулаки, когда угли внутри нее разгораются в пламя, которое она всегда сдерживала.

— Настоящий герой. — Кэл небрежно прислонился к дверному косяку, его напыщенная фигура выводит меня из себя: голова откинута назад, морщинистая ухмылка на месте.

— Эроу, беги. Пожалуйста, — задыхаясь, шепчет Брайони сквозь стиснутые зубы. — Беги.

Она еще более сумасшедшая, чем я думал, если действительно ждет, что я убегу. Я бы никогда ее не бросил. Никогда. Пока воздух наполняет эти легкие.

Я осторожно сжимаю ее маленькую руку в своей, а затем грубо выкручиваю ее руку назад, заставляя ее выгнуть спину и закричать, когда ствол моего пистолета упирается ей в висок.