Эта больная любовь
Блуд — это грех.В Библии говорится, что мы должны избегать сексуальной распущенности. Любой другой грех, который совершает человек, находится вне тела, но сексуально безнравственный человек грешит против своего собственного.Они учат нас, что эти мысли и действия безнравственны. Но та темная сторона, которая живет внутри каждого из нас, истинная природа человека, заставляет нас искать потребность, которая горит внутри и требует освобождения. Глубоко внутри нас таится внутреннее желание, от которой мы отчаянно пытаемся убежать.Врожденное поведение, которое, казалось бы, не поддается нашему контролю.То, что кричит о грехах, которые, как они говорят, мы осуждаем.Эроу — это горло, через которое я могу кричать.Темные стороны меня, которые я хочу скрыть от этого мира, — это все, что он видит, когда смотрит на меня из-под очередной маски.Он — демон, утапливающий меня в моих собственных скрытых желаниях.Возможно, он никогда не остановится. Этого не произойдет, пока я не признаю свою правду или не умру под тяжестью его безжалостной хватки.Потому что, по его словам, жизнь, которой я живу, — это ад, гораздо худший, чем смерть.
Застонав от удовольствия, я облизываю ее лицо, продолжая тереться о нее, снова отмечая ее как свою.
Я очищаю ее своим ртом, своим языком; ее вкус — мой вечный наркотик. Я стираю грязь и заменяю ее своей собственной.
Откинувшись на пятки, я смотрю на свою усыпленную куклу, наслаждаясь тем, что она полностью меня контролирует. Мои горячие глаза следят за ее напряженным маленьким телом, лежащим подо мной. Опустившись на пол, я раздвигаю ее ноги, и они тяжело падают в сторону. Поместив лицо между ее бедер, я вдыхаю восхитительный аромат возбуждения, который может исходить только от нее. Запах, который пробуждает во мне что-то дикое.
Чертова святая вода.
Я прижимаюсь ртом к ее нижнему белью и лижу внешнюю сторону ее влажных трусиков. Мой язык проходит вдоль ее центра, сильно надавливая, пока не проникает в ее щель, и грубо трется о клитор. Ее нога дергается от его прикосновения, но она не может пошевелиться.
— Грязная куколка, — бормочу я, касаясь ее плоти.
Я вспоминаю. Вижу вещи, которые снова затягивают красным облаком мое зрение. Сэйнт был внутри нее. Он был внутри моей девочки. Зарыт глубоко. Трахал ее.
Я разрываю ее нежное нижнее белье, стягивая простые кружева с ее тела с такой силой, что ее грудь полностью выскальзывает из лифчика, и она безжизненно отскакивает от кровати. Снимая приталенную футболку, я одной рукой потираю стояк, образовавшийся под джинсами, нуждаясь в том, чтобы выпустить это сдерживаемое напряжение, которое вот-вот взорвется.
Беспомощная. Невинная. Нуждающаяся в очищении от грязи, которой она себя подвергла.
— Грязная сука.
Красный цвет вернулся, как она и говорила. Но теперь его цвет ослепляет.
Расстегнув штаны, я высвобождаю свой пульсирующий член. Поглаживаю его по длине, большим пальцем провожу по пирсингу на кончике, заставляя ствол выгибаться в моей руке, а затем опускаюсь на ее талию. Ее ресницы трепещут, но глаза остаются закрытыми, когда мой вес давит на ее живот.
Я беру ее трусики, подношу их к губам и снова вдыхаю ее возбуждение, а затем провожу ими по лицу, по шее и дальше по телу без рубашки, пока они не встречаются с основанием моего члена. Скручивая ее трусики вокруг эрекции, я одной рукой раздвигаю ее ноги, заставляя обхватить меня сзади."
"— Блять, мне нравится твой запах. — Зажав в кулаке кончик, я провожу рукой по своему члену, сжимая челюсти. Другой рукой я обхватываю ее киску, чувствуя, как влажная, скользкая потребность сочится на мой средний палец. — Это доводит меня до безумия.
Даже под действием седативных препаратов ее тело все еще отвечает мне, ее возбуждение скапливается между бедер, позволяя мне с легкостью проникнуть в нее. Я проталкиваю палец внутрь ее влажных стенок, бесконечно наслаждаясь ее теплом и уютной пиздой, всасывающей меня все глубже.











