Эта больная любовь

Открыв замок, я делаю шаг вперед и поворачиваюсь к нему лицом.

— Хочешь, я зайду? Осмотрю дом? — спрашивает он.

Я думаю об этом секунду, размышляя, прежде чем почувствовать взгляд, прожигающий мой затылок. Волоски на затылке встают дыбом.

Он внутри.

По какой-то странной причине я больше боюсь того, что произойдет, если сюда войдет Сэйнт, чем того, что потенциально убийственный, преследующий нас псих стоит где-то позади меня и пристально наблюдает за нами.

— Со мной всё будет в порядке, — говорю я с отстраненным кивком, мои пальцы дрожат, пока я держусь за край двери.

Сэйнт замирает, словно не зная, оставить меня одну или нет.

— Может, я зайду попозже? — спрашивает он, его глаза несут на себе тяжесть его беспокойства.

— Просто… напиши мне вечером, — вздыхаю я. — Позаботься о своем джипе.

Он делает паузу, и я вижу, как в его голове проносится какая-то мысль. Послание на том кирпиче, каким бы оно ни было явно беспокоит его настолько, что он переживает о моей безопасности.

— Хорошо, — шепчет он, его плечи опускаются. — Мне так жаль, что это произошло, Брайони.

Он делает шаг назад по ступенькам крыльца, держась за перила, оставаясь лицом ко мне. Такое ощущение, будто он находит способ оправдать то, что оставляет меня, он кивает и, наконец, поворачивается, бегом возвращаясь к своему джипу. Я прикусываю нижнюю губу, глядя, как он уезжает, и хруст стекла под колесами напоминает мне о человеке, который ждет меня за спиной.

Я закрываю дверь, испуская дрожащий вздох, когда чувствую, как он подходит ко мне. Закрыв глаза, я упираюсь лбом в дверь, моя кровь холодеет в его присутствии.

— Такая хорошая девочка, держит свой маленький хорошенький ротик на замке, — шепчет он своим хриплым, звенящим тоном мне в шею, и я вдыхаю его незабываемый аромат. Аромат, от которого мои чувства захлестывает головокружение.

Прижав мои ладони к двери, он гладит меня по затылку, как опасный лев, оценивающий пойманную добычу. Он убирает мои волосы в сторону, и прежде чем я успеваю подумать, я чувствую, как теплый плоский язык облизывает мою шею. Я вздрагиваю от тепла, которого никогда раньше не чувствовала, когда он говорит: — Но было бы ещё лучше, если бы ты открыла его для меня.

У меня поднимается температура от его непристойных слов.

Его грязные пальцы скользят по моей левой руке на дверь, где на указательном пальце приличных размеров порез от его маленькой игры с бросанием кирпичей. Это движение очень напоминает момент на вечеринке, когда он прижал меня к двери той затемненной спальни.

— Испачкал свою куклу, — говорит он, явно оценивая рану.

Оторвав мою ладонь от дерева, он подносит мою дрожащую руку к своему рту позади меня.