Эта больная любовь

 — Я имею в виду, что если они собирались заняться чем-то настолько сокрушительным для их репутации, почему бы просто не пуститься во все тяжкие и не заняться сексом?

— Брайони! — Мия задыхается на другом конце.

— Ну, я серьезно. Почему нет? Почему так?"

"— Потому что некоторые распутные женщины, похоже, получают удовольствие от того, что удовлетворяют кого-то другого, — говорит она отталкивающе, прежде чем вздохнуть. — Я не знаю. Может быть, она думала, что если не пойдет до конца, то всё равно будет спасена.

Мои мысли тут же возвращаются к Эроу. Образы меня, стоящей перед ним на коленях, смотрящей на его закрытое маской лицо, наводняют меня. Мои пальцы скользят по его упругому животу, покрытому татуировками, которые выжжены в моем сознании, шрамами и историями об аде, в котором он живёт. Его большие, покрытые венами руки снова в моих волосах, они крепко сжимают и тянут их, пока я ублажаю его своим ртом, заставляя его рычать от удовольствия.

— В общем, бал, — продолжает Мия. — Я слышала, что Сэйнт пригласил тебя сегодня! Почему ты мне не сказала?

Я встряхиваю головой от этих мыслей, обнаруживая, что мои пальцы лежат между моими грудями, где он касался меня, прокладывая тот же путь. Исследование этого неизвестного элемента влечений и любопытства для меня понятно. Я даже не могу винить Эрин за любопытство. Я могу винить её только за то, что она попалась.

— Эм, прости. Это произошло буквально несколько часов назад, — говорю я, встаю и подхожу к кушетке у моего туалетного столика, глядя на румянец на моих щеках от неуместных мыслей. — Разве ты не слышала, что произошло?

Конечно, новость о таинственном метателе кирпичей дошла до неё раньше, чем новость о том, что он пригласил меня на бал.

— Мне только-только сказали, что он пригласил тебя после занятий сегодня днем и что ты согласилась! Я так счастлива, что мы обе идём!

Я не могу поверить, что такая информация, как то, что Джейкоб в настоящее время считается пропавшим, или что лобовое стекло Сэйнта было разбито в результате таинственного нападения, не известна, но каждая глупая деталь о том, кто с кем идет на бал губернатора, или о том, что Эрин делала минет, известна. Это очень тревожно.

— Мне снова придется одолжить платье, — заявляю я, заглядывая в свой маленький унылый шкаф. Встав с кушетки, я прохожу к своей кровати, приземляюсь на неё и ложусь на спину, глядя в потолок. — Может быть, мы можем собраться вместе?

— Конечно, — быстро говорит она, как будто и мысли не было, что мы сделаем это как-то иначе. — Я принесу свои вещи завтра.

Договорившись с Мией, я кладу трубку, уставившись на белый потолок, лишенный всякого цвета.

Он напоминает прямой и узкий путь, по которому я иду в своей жизни.