Февральская сирень

 — По лицу Пети струились слезы, и Лелька чувствовала, что тоже плачет. Февральский ветер заставлял потоки на ее лице застывать колкими ледяными дорожками. Петя судорожно засовывал в рот протянутую ему Дмитрием сосиску и дрожал крупной дрожью.

— Съел? Молодец, — похвалил его Дмитрий и рывком поставил на ноги. — А теперь, пока ты еще в относительной трезвости рассудка, скажи-ка мне, парень, что тебе сделали бедные собаки. Чем быстрее ты мне все расскажешь, тем быстрее я тебя отпущу на промывку желудка. Так что у тебя, в отличие от собак, шанс выжить очень даже неплохой. Это крысиный яд или изониазид?

— Из-з-зониазид…

— Ну, тогда шансы еще повышаются. Для людей он не смертелен. Потошнит тебя малость. Глядишь, твои гнилые кишки наизнанку вывернет. Ну, давай рассказывай, пакостник. Давно ты этим промышляешь?

— Т-три месяца. — Петины зубы выбивали дрожь. Лельке казалось, что она находится в театре абсурда, на каком-то страшном, злом спектакле, в котором главную роль почему-то играет Митя, ее Митя, всегда такой добрый, спокойный и уравновешенный. Ей хотелось убежать, закрыв глаза и уши руками. Убежать, чтобы не видеть этого кошмара. Но, не в силах пошевелиться, она стояла и смотрела на дрожащего Петю и на карающего его Дмитрия."

"— Рассказывай, говорю. — Голос Дмитрия был теперь тверд и спокоен. Колотившая его ярость куда-то пропала, словно ее и не было. Сейчас перед Лелькой находился следователь, ведущий допрос.

— Ну, нам учитель сказал, что собаки — исчадия ада. Что все беды от них. Что они заразу разносят и в стаи сбиваются, нападают на людей. И что надо их всех искоренять, потому что власти этого не делают. — Петин голос дрожал и срывался.

— А вы, значит, за власти работаете, да? Общественники вы, значит, — сказал Дмитрий, и тон его не предвещал для Пети ничего хорошего. — Этот ваш учитель — он кто?

— Так учитель. — В голосе Пети скользнуло удивление. — Он у нас секцию спортивную ведет. Ну и заодно разъясняет, как с собаками бездомными бороться.

— А то, что хозяйские собаки страдают и погибают, вы не подумали? — устало спросила Лелька, подходя поближе. Посмотрев на нее, Петя ойкнул, узнавая.

— Любовь Павловна, здравствуйте. Скажите ему, чтобы он меня отпустил. Мне плохо, — жалобно попросил он.

— Отпусти его, — тут же не то попросила, не то приказала Лелька.

— Погоди, пока не время, — твердо ответил Дмитрий. — Так, засранец, давай дальше рассказывай. Где этот твой учитель работает? Где вы собираетесь?

— Собираемся мы в спортивном клубе на Можайского. «Банзай» называется, может, слышали? — плаксиво спросил Петя, опасливо переводя взгляд с Лельки на Дмитрия и обратно.

— Слышали, — согласился Дмитрий.

— А так он — учитель физкультуры в лицее. А секцию в клубе для приработка ведет.