Февральская сирень

Она признавала его несомненный талант организатора и успешный опыт педагога, уважала за несгибаемость и стойкость в проведении политики, которую он считал правильной, периодически обсуждала успехи сына и советовалась о его будущем, но вот любить не любила. Было в директоре что-то неправильное и даже отталкивающее.

— Зайду, — вздохнула она. — Получается, не зря приехала. Что ж ты мне дома-то ничего про олимпиаду не сказал, а, обалдуй?

— Да долго ж еще до нее. А сегодня Гоголь пристал, как репей, чтобы все согласие несли. Ну, то есть не все, а только те, кому восемнадцать не стукнуло. Гостиницу же заказывать надо и билеты на поезд.

— На конец января, уже? — усомнилась Лелька."

"— Да не знаю я. Вот пойдешь к Гоголю и спроси, — распорядился сын. — Все, мам. У меня перемена заканчивается. А я так в спортивных трусах и стою, с тобой разговариваю.

— Ладно, иди, переодевай свои трусы, — вздохнула Лелька. — Ты из школы во сколько сегодня придешь?

— Часов в пять, у меня коллоквиум по биологии.

— Хорошо, только сразу домой. Я постараюсь пораньше приехать, мне с тобой поговорить надо.

— О чем? — моментально встревожился сын.

— Да ни о чем, о жизни. Мне тут тетя Инна страшилок всяких нарассказывала. Хочу с тобой обсудить.

— Узнаю брата Сеню. — Максим любил при случае щегольнуть подходящей цитатой из Ильфа и Петрова, имена которых большинству его сверстников были просто незнакомы. — Ой, мам. Ну, когда же ты поумнеешь-то у меня?

— Мой преклонный возраст не позволяет на это надеяться, — отшутилась Лелька. — Все, сыночек, беги, вечером поговорим.

Заперев машину, она пошла в сторону лицея. Гоголя она нашла в его кабинете.

— Добрый день, Любовь Павловна. — Приветствуя ее, директор по-птичьи склонил голову набок. Глаза за стеклами очков в тонкой круглой золотой оправе, похожих на старомодное пенсне, чуть поблескивали.

— Здравствуйте, Александр Васильевич. Заехала документы подписать, — холодно сказала Лелька. Этот человек был ей удивительно неприятен.

— Конечно-конечно. — Он закивал головой и почему-то потер свои маленькие ручки с обкусанными, как заметила Лелька, ногтями. — Приезжать, чтобы поинтересоваться успеваемостью сына, вам ни к чему. Очень у вас серьезный молодой человек растет, очень. Самостоятельный. Умница редкая. Таким сыном любая мать может гордиться.

— Ну, я все же не любая, — сухо ответила Лелька. — Давайте документы, Александр Васильевич, мне, право слово, некогда.

Минут через десять она уже была свободна и, выкинув Гоголина из головы, поехала в сторону работы, собираясь по дороге заскочить куда-нибудь перекусить.

«Вот чего я переполошилась, как курица? — размышляла она. — Сколько раз убеждала себя не впадать в панику, пока ничего не случилось. Но легче сказать, чем сделать.