Февральская сирень

 — Макс, ты, может быть, в комнату свою поднимешься?

— А я могу делать что-нибудь полезное? — осведомился сын.

— Можешь. Ему бы голову подержать, чтобы он не захлебнулся. Такое не только с людьми бывает, но и с собаками тоже. Но это противно, имей в виду. — Доктор говорил равнодушно, но взгляд у него был испытующим.

— Ничего, — как только что Лелька, ответил ее сын. — Я биолог, вытерплю.

— Ну, давай, биолог. — В голосе Цыплакова скользнула какая-то непонятная нотка. Уважение, что ли. И после этого почти четыре часа они практически не разговаривали. Лишь Цыплаков цеплял флаконы физраствора, вместо штатива подвешенные на ручку кухонного шкафа, да Дмитрий менял запачканные пенистой рвотой пеленки, разложенные на коленях у Максима, ловко выдергивая их из-под лобастой собачьей головы.

— Он не умрет? — Это Максим спросил спустя пару часов после начала сложных манипуляций, когда судороги по-прежнему шли, практически не прерываясь, а Цыплаков только что сделал собаке какой-то очередной укол.

— Не знаю, — честно ответил ветеринар и посмотрел Максиму прямо в глаза. — Но он молодец, твой пес. Борется. Я ему сейчас препарат вколол, чтобы сердце поддержать, а то тяжело ему в судорогах. Если еще чуть-чуть продержится, то дальше лучше будет.

Максим кивнул в ответ и больше не задавал вопросов. Спустя еще час Цыплаков попросил чаю. Лелька отлепилась от подоконника, к которому, казалось, приклеилась спиной, и кинулась ставить чайник и собирать на стол нехитрое угощенье. Расселись за круглым стеклянным столом, лишь Макс остался на полу, поглаживая Цезаря по сотрясаемому судорогами боку. Правда, судороги теперь уже становились все реже, пес реже стонал, да и рвало его поменьше.

Около полуночи ветеринар вытащил из лапы катетер, перевязал ее бинтом, сложил лекарства в небольшой чемоданчик и собрался уходить.

— Все, — сказал он. — Откачали мы вашу псину. Славный парень. — Он наклонился и потрепал Цезаря по морде. — Я ему сейчас снотворное вколю, чтобы он не бродил пока. Вы уж не серчайте, но он у вас под себя написает. Ему жидкости влили полтора литра, так что не обессудьте.

— Уже, — сказал Максим. — Я вам просто не говорил.

— Эх ты! — Цыплаков засмеялся и теперь уже потрепал по голове Максима. — Добрый доктор Айболит. Будет из тебя в жизни толк, парень! Ты сейчас переложи пса на подстилку да иди мыться и спать.

— Он точно не умрет? — Лелька посмотрела на осунувшееся лицо сына и поняла, что он из последних сил сдерживается, чтобы не заплакать.

— Нет, теперь не умрет. До утра он будет спать, завтра вы ему давайте много пить и не кормите до вечера. У него слабость будет еще, шаткость походки. Я днем приеду, все необходимые уколы сделаю. Через пару дней будет бегать как ни в чем не бывало.