Если наступит завтра

В этом сезоне луна-парк приобрел новый номер: метателя ножей, сицилийца по прозвищу Великий Зорбини, он появился вместе с привлекательной блондинкой-женой. Пока Великий Зорбини занимался оборудованием, его жена пригласила Джефа в их номер в гостинице.

– Зорбини будет занят весь день, – сказала она. – Давай пока развлечемся.

Перспектива соблазнила Джефа.

– Подожди час, а потом приходи в комнату.

– А зачем ждать час? – удивился Джеф.

– Чтобы я успела подготовиться.

Джеф ждал с возрастающим любопытством, а когда наконец переступил порог номера, женщина встретила его совершенно голая.

Джеф потянулся к ней, но она взяла его за руку:

– Идем сюда.

Они оказались в ванной, и он изумленно застыл: в ванне плавали шесть сортов «Джело»,[46] размешанные в теплой воде.

– Это что? – спросил Джеф.

– Десерт. Раздевайся, малыш. – Джеф разделся. – А теперь ныряй в ванну.

Он вошел в воду и сел. Никогда в жизни Джеф не испытывал подобных ощущений. Мягкое, липкое «Джело» словно заполняло все поры его тела, массировало кожу. Блондинка присоединилась к нему.

– А теперь обед.

Она начала с груди, лизала все ниже, устремляясь к чреслам.

– М-м-м… какой ты вкусный… Больше всего мне нравится клубничное.

Джеф испытал непередаваемое эротическое ощущение, когда ее язык прикасался к нему сквозь липкую пленку «Джело». Но в разгар наслаждения дверь ванной открылась и появился Великий Зорбини. Сицилиец бросил взгляд на жену, на оторопевшего Джефа и завыл:

– Tu sei una puttana! Vi ammazzo tutti e due! Dove sone i miei coltelli?[47]

Джеф уловил не все слова, но тон красноречиво свидетельствовал о намерениях сицилийца. Пока Зорбини бегал за своими ножами, Джеф выскочил из ванны и, сверкая всеми красками радуги разноцветных сортов «Джело», схватил одежду, выпрыгнул из окна и голый бросился наутек.

Позади послышался крик, рядом с его головой просвистел нож. Дзинь! Затем другой. Но через секунду Джеф был вне досягаемости клинков. Одевшись в дренажной трубе, натянув рубашку и брюки на липкое «Джело», он нашел автостанцию и первым автобусом уехал из города.

Через полгода Джеф оказался во Вьетнаме."

"Каждый солдат воюет на своей войне. Джеф вернулся из Вьетнама с презрением к бюрократии и непреходящим возмущением властью.

Он отдал два года войне, в которой нельзя победить, и его приводили в ужас разбазаривание денег, имущества и жизней. Джефа воротило от обмана и предательства поднаторевших в демагогии генералов и политиков. «Нас втянули в войну, которой никто не хотел, – думал он. – Настоящая афера – ничего не скажешь. Самое большое надувательство в мире».

За неделю до демобилизации Джеф получил известие о смерти дяди Уилли. Луна-парк закрылся. С прошлым было покончено. Пришло время радоваться будущему.