Если наступит завтра

 – По мнению Купера, полиция уже выставила себя в неприглядном свете, и он подумал: «Господь отдает ее в мои руки»."

"Американец сидел на жесткой скамье в темной маленькой церкви и молился:

– Отдай ее мне, Отец Небесный. Позволь наказать, чтобы этим я отмыл свои грехи. Зло будет исторгнуто из ее духа, и нагое тело подвергнется бичеванию. – Но стоило Куперу представить Трейси нагой, как он снова ощутил эрекцию и опрометью бросился вон из церкви, боясь, что Всевышний заметит его позор и подвергнет еще большей каре.

Когда Трейси проснулась, в комнате было темно. Она села и зажгла лампу на прикроватном столике. Трейси осталась одна – Джефа нигде не было. Душу сковал страх. Зачем она поверила ему? Какая глупая ошибка! «Он использует меня», – с горечью думала Трейси. Сказал: «Доверься мне», и она доверилась. А он заботился о ней только ради себя. С чего она вообразила, что он к ней не безразличен? Хотела поверить, почувствовать, что она что-то для него значит. Трейси опустилась на подушку, закрыла глаза и подумала: «Я буду о нем скучать. Господи, помоги, я буду о нем скучать».

Бог здорово пошутил с ней. «Надо же, почему подобные чувства вызывает именно он?» – недоумевала Трейси. Но причина не имела значения. Следовало решить, как поскорее убраться отсюда, найти место, где она сможет оправиться от болезни и ощутить себя в безопасности. «Дура ты, дура», – ругала себя Трейси.

Скрипнула дверь, и послышался голос Джефа:

– Трейси, ты проснулась? Я принес тебе несколько книг и журналов. Думал… – Он запнулся, заметив выражение ее лица. – Эй! Что-нибудь случилось?

– Нет. Теперь все в порядке.

На следующее утро температура у Трейси упала.

– Мне хочется пойти погулять, – сказала она. – Как по-твоему, можно?

В вестибюле все головы повернулись в их сторону. Владельцы гостиницы, муж и жена, были искренне рады, что Трейси поправилась.

– У вас такой замечательный муж. Он не позволил никому за вами ухаживать – все делал сам. И очень беспокоился. Вам повезло, что он такой заботливый.

Взглянув на Джефа, Трейси была готова поклясться, что он покраснел.

На улице она повернулась к нему:

– Ты очень мил.

– Сантименты, – бросил он.

Джеф притащил топчан и поставил рядом с ее кроватью. Ночью Трейси снова вспомнила, как он заботился о ней, исполнял все желания, лечил, обтирал ее нагое тело. Она всем существом ощущала его присутствие. Это вселяло в нее чувство уверенности.

И нервировало.

По мере того как Трейси крепла, они все дольше гуляли по удивительному, живописному местечку. Бродили по брусчатке кривых средневековых улочек и проводили целые часы на покрытых тюльпанами полях за городом. Посетили сырный рынок, весовую палату, муниципальный музей. К удивлению Трейси, Джеф говорил с голландцами на их языке.