Если наступит завтра

В четверг утром Орсатти сидел в кабинете и проверял поступления за предыдущий день от игровых автоматов, ставок у букмекеров, проституции и дюжины других доходных начинаний, которые контролировала Тихоокеанская импортно-экспортная компания.

Энтони Орсатти было под семьдесят. Его сложение отличалось странностью: крупный, тяжеловесный торс опирался на короткие костлявые ноги, словно предназначавшиеся совсем иному, маленькому, человеку. Он и стоя походил на сидящую лягушку. Лицо его избороздила такая запутанная паутина шрамов, словно ее соткал наклюкавшийся паук. Рот казался чрезмерно большим, глаза навыкате. В пятнадцать лет Орсатти совершенно облысел и с тех пор носил черный парик, который совершенно не шел ему, хотя об этом никто не решался сказать капо в лицо. Холодные глаза Орсатти выдавали в нем игрока, хотя, как и лицо, они никогда не выражали никаких чувств. Другим Орсатти видели только его пять дочерей, которых он несказанно обожал. Единственным ключом к эмоциям Орсатти был его голос, хриплый и отрывистый, – следствие того, что в двадцать один год его придушили веревкой и, приняв за мертвого, бросили. Следует заметить, что двое типов, совершивших эту роковую ошибку, сами через неделю оказались в морге. Когда Орсатти злился, его голос понижался до едва различимого шепота.

Энтони Орсатти был монархом, который правил своим королевством путем подкупа, использования оружия и мошенничества. Он повелевал Новым Орлеаном, и город платил ему дань несметными богатствами. Главы других семей по всей стране уважали его и постоянно просили совета."

"Теперь Энтони Орсатти пребывал в благостном настроении. Он позавтракал с любовницей, которую поселил в принадлежащем ему доме в Лейк-Виста и навещал три раза в неделю. Сегодняшний визит прошел особенно удачно. Она проделывала в постели такие штуки, о коих другие женщины и не помышляли, и Орсатти искренне относил это на счет того, что она так сильно любила его. В организации Орсатти царил порядок: никаких проблем не возникало, потому что он знал, как разбираться с трудностями, пока они не превратились в проблемы. Как-то Орсатти объяснял свою философию Джо Романо: «Ни в коем случае не позволяй маленькой проблеме вырасти в большую, иначе все покатится, как снежный ком. Допустим, появился полицейский начальник, уверовавший в то, что ему нужно отстегивать больше. К ногтю его – и никакого снежного кома. Понятно? Или появляется выскочка из Чикаго и просит разрешения начать собственные маленькие делишки в Новом Орлеане. Знаем мы, как маленькие делишки оборачиваются крупными делами и начинают отщипывать от твоего дохода. Поэтому ты соглашаешься, а когда сучонок приезжает, берешь его к ногтю. И опять никакого снежного кома.