Формула искренности, Слр, 18+

Это откровенное самоубийство. Никаких самолетов. Никаких погружений. Подъемов в горы…

Да. И родов, волнений, спорта, секса… список бесконечен.

К черту!

Самолеты, горы и глубину я могу уступить. Остальное…

Инструктор, молодой мужчина, смотрит на меня с интересом. Не в первый раз уже смотрит. Постоянно. Улыбается.

Не хочу…

Опять ныряю, отплывая подальше.

Может перенести время?

Ложусь на спину, закрываю глаза.

И почему-то видится мне силуэт моего сталкера с тростью.

Нужно быть аккуратнее. Встреча в реале не предполагается.

Тело гнется от перенапряжения. Я знаю чего оно хочет. Оно хочет, а я не хочу.

Проплывающий мимо окатывает меня веером брызг. Отфыркиваюсь, недовольно оглядываясь. Следующий нечаянно выныривает рядом, толкая в плечо. Слишком много людей.

Выкладываюсь посильнее, проплывая несколько раз от борта до борта.

Всё… Выжимая волосы иду мимо ресепшена, забираю свое полотенце. — Подскажите в какое время здесь меньше всего людей? Я бы хотела перенести свои посещения. — Восемь или одиннадцать. В девять очень людно. В десять тренировка у спортсменов, никого не пускают. — Давайте, на восемь.

Это на час позже. Дежурный тренер переписывает мне время в абонементе и отмечает в журнале. — Теона? — уточняет имя. — Да.

Захожу в магазин, покупаю немного продуктов.

Сзади девчачье тоненькое щебетание. — Папа… папа…

Оглядываюсь.

Дали!! Со своими девчонками!

Черт… Сердце бьется ускоряясь, сжимаю губы, чтобы не улыбаться. Медленно надеваю капюшон. Расплачиваюсь и стараясь не суетиться выхожу из магазина.

Он не знает как я выгляжу. Но мы уже настолько близки, что мне кажется можем почувствовать друг друга и так.

Сбегаю.

У подъезда тачка Игоря…

Мое настроение тут же падает.

Хотя… мне всё равно.

Но цинизм и желчь начинают неконтролируемо заполнять меня. А еще какое-то бесовское веселье и любопытство. Так всегда теперь."

"Поднимаюсь к себе. — Зачем приехал? — спрашиваю с порога. — Привет, Тея. — Мне отдать ключи? — захожу в комнату. — Это твоя квартира. Я же сказал. — Почему тогда ты врываешься, как в свою. — Я беспокоюсь. Ты не отвечаешь на звонки.

Мне кажется я проживаю этот разговор в стотысячный раз, как наказание в аду. — И не буду отвечать. Звони своей жене. Беспокойся о ней. — Я очень скучаю по тебе, — опускает он глаза. — Давай, прокатимся? На наше место. Посидим там. Поговорим. — О чём поговорим? — Говорили же мы о чем-то раньше? — Игорь, — достаю сигарету, прохожу мимо него на балкон. — Тогда я говорила с обожаемым мужчиной, будущим моим мужем. Мужчиной, перед которым я преклонялась. Сейчас мне с кем говорить? — Я всё тот же человек. Вынужденный жить в других обстоятельствах. — Увы. Я уже не «тот человек». И просто говорить с тобой мне не интересно. Бессмысленно.