Навязанная жена

Однако личного советника королевы не было видно в зале."

"Тем временем, натанцевавшись кварты, за стол вернулся его величество Рагнер Игерсхолдский и с ним леди Исельнир, которая разве что не светилась от негодования. Ее опять пытался преследовать коннетабль. Хорошо Рагнер пресек его поползновения, объявив, что дама устала и желает отдохнуть. Но тот все равно вертелся где-то рядом, тоскливо высматривая ее за королевским столом.

— Кузен, ваше величество, куда это так таинственно отправился мой братец с женой? — спросил Хенрикс Рагнера.

Тот махнул рукой, как-то интересно повел бровями, одновременно вытаращивая глаза, и вздохнул, раздувая щеки:

— Вручать главный подарок, как я понял.

И тут он тряхнул гривой, указывая виночерпию на кубок:

— Я предлагаю выпить за их здоровье. И за подарки. Виват!

У леди Исельнир от его слов помутилось в голове, и навернулись слезы. Она наклонилась к самой тарелке, стараясь скрыть свое состояние. Хенрикс все понял. Поставив корзинку с кошкой и котятами на стол, он склонился к ней и тихонько проговорил на ушко:

— Леди Исельнир, если вы нездоровы, я провожу вас до ваших покоев, чтобы никто не смел вас потревожить.

Сначала она не разобрала, но постепенно, когда до Исы дошел смысл сказанного, она прониклась к принцу благодарностью. Пусть у них и были прохладные отношения в последнее время, сейчас только он проявил к ней душевную чуткость.

— Да, ваше высочество. У меня кружится голова. Благодарю.

— Не мудрено, — ответил принц шепотом, покосившись в сторону короля Игерсхолда.

— Кузен способен затанцевать кого угодно.

Рагнер уговаривал уже третий кубок, а заодно и солидный кусок оленины, и при этом, не переставая, рассказывал что-то и смеялся.

— Проводить вас, леди? — повторил Хенрикс.

Иса подняла на него глаза и кивнула. Сидеть здесь, на празднике, зная, что король ушел с синей тварью, было выше ее сил.

Но Дитерикс обещал ей, что завтра они поговорят. Теперь Иса ждала завтрашний день с замиранием сердца. Потому что… Пока не прозвучали самые страшные слова, есть еще надежда. Она даже не знала, что хуже, мучиться неизвестностью или услышать ужасную правду.

И все же неизвестность была лучше.

Иса уже начала вставать из-за стола, чтобы уйти, и тут поймала на себе взгляд Вульфрика. Его глаза откровенно насмехались над ней:

— Уже уходишь? Собираешься забиться в свою норку и плакать? Чтобы каждый в этом зале смеялся над тобой?

Это было как холодный душ.

Она посмотрела на принца Хенрикса, тот уже поднялся, готовый проводить несчастную брошенную женщину до ее покоев. Сострадание и снисхождение. И хорошо скрытое легкое презрение.