Герцог. Книга 1. Формула геноцида (СИ)

Не хватало еще нам охотников за артефактами и прочих расхитительниц гробниц. И придется сделать это самому, не привлекая ухорезов Искореняющих и прочих видов Страж. По одной простой причине — они будут слишком много знать. Я вообще не хотел делиться этим знанием ни с кем, даже Илени. Просто спишем на измену и работу на зуни, это будет выглядеть убедительно.

К фургону мы с собакиным вышли к рассвету. И я обнаружил около него тело моего проводника — все-таки жадность фраера сгубила. Несмотря на то, что он, по его разумению, подготовился основательно — попытался заземлить фургон цепями, как будто это могло уничтожить магию! Наивный пейзанин.

Пришлось опять вычерпывать землю заклинаниями и рыть еще одну могилу. А что исчез — да мало ли какие опасности могут подстерегать в лесу. Живность особо агрессивная, упавшее дерево, лихие люди… Причин множество. Хватятся, пойдут искать в лес, но пройдут недалеко.

А мне надо отправляться в постоялый двор «У пьяного кабана», который был местом встречи графа с теми непонятными зуни. Надо будет натравить Искореняющих на этот вертеп, слишком уж свободно чувствовали там зунландцы.

Верняком, там у них своя конспиративная квартира.

Постоялый двор стоял практически на самой границе Лундии и Зунландии, благо она была чисто символической. Пограничную стражу здесь несли для вида — если проехать пару миль на восток, можно было пройти через вечно открытый шлагбаум с парой полусонных стражников в будке. А что? В Лундии сейчас все спокойно, королевская власть крепкая, ни ушастых, ни бандитов — спи себе спокойно. Не служба, а малина!

В постоялый двор я вошел пешком, оставив фургон за милю от него — не надо приметный транспорт оставлять.

А вот Друга я взял с собой — намечалась драка. Ну что же, пусть предъявляют претензии графу Терерхану, морок с чьей мордой я нацепил. А еще я послал посоху мысленный посыл, и он принял вид обычного дорожного. Изображу я легкую хромоту — это замотивирует то, что я теперь с палкой хожу, опираясь на нее. И обратят внимание именно на больную конечность, а не на палку. А ой как зря… Старый как мир прием, показать, что ты слабее соперника.

Толкнув дверь, я попал в большой зал, заполненный народом.

Кого только не было в пограничных кабаках — обозные шлюхи, контрабасы, купчишки мелкой руки… Да и аборигены-зуни, которым в лом было переплачивать за косорыловку у себя дома, в нашем королевстве она стоила в два раза дешевле. Говорил же Осию, что надо налог было поднять, так нет! Вот он, популизм в чистом виде. Точнее, разбавленном.

— Вина, милсдарь? — подскочила ко мне дебелая податчица, ходившая с охапкой кружек от одного стола к другому.

— Обязательно, — сказал я, — но позже.