Глазами жертвы

Никто не хочет идти ко мне в напарники, история с Мэнни – как клеймо.

– Ну, я сомневаюсь, что Брайту есть дело до слухов, – успокоила ее Зои. – Вы же сами говорите, он не дурак.

О’Доннелл уткнулась лбом в оконное стекло.

– Это я донесла на Мэнни в отдел внутренних расследований.

– Ого. – Бентли не знала, что ответить.

– Не потому, что спала с ним или с кем-то из ОВР, это все чушь собачья. Но я его сдала. – Голос Холли дрогнул.

Она будто съежилась, пока говорила. Стала похожа на крошечного заблудившегося ребенка. Зои замялась, а потом положила руку на плечо О’Доннелл. Та подняла на нее глаза – в них стояли слезы."

"– Я не святоша. Бывает так, что и продажный коп – хороший коп. Когда еще работала в патруле, видела, как мой напарник снял пятьсот долларов с дилера, которого мы поймали. Хотел со мной поделиться, но я не взяла. И не выдала его. Такая работа… никто даже не представляет, сколько раз в день копы борются с искушениями. Все мы оступаемся. Особенно когда нас и так считают продажными. Я могу это понять.

– Но с Мэнни вышло иначе?

– Несколько наркодилеров платили ему ежемесячно. Он наладил целую схему с двумя адвокатами: ловил дилеров, давал им визитку адвоката, и когда тот получал клиента, Мэнни доставалось двадцать процентов гонорара. Я дважды видела, как он брал деньги у сутенера. Он продолжал твердить, что мне надо смириться. И знаешь что? Я почти смирилась. Не могла решить, что хуже: быть крысой или продажным копом.

– Но вы… ты не смирилась.

О’Доннелл вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Нет. Ты, наверное, думаешь, у меня сильный характер и все такое, но, честно говоря, я не раз пожалела. Моя жизнь могла быть гораздо проще. Увы, я пошла в отдел внутренних расследований и сдала Мэнни. И стала местной крысой.

– Ты поступила правильно. – Зои тут же поняла, что ее слова ничего не значат.

– Да? Что ж, за донос награду мне не дадут.

Зои стиснула плечо О’Доннелл. Затем, помолчав, произнесла:

– А я порой жалею, что выслеживаю Гловера.

– Почему? – О’Доннелл смотрела на Бентли с удивлением.

– Когда он сбежал, для меня все переменилось. Многие считали, что я его оболгала. У меня практически не осталось друзей. Их до сих пор нет. Я ведь могла и не лезть. Я была лишь подростком, могла бы положиться на полицию… Ведь его даже не арестовали, он продолжал разгуливать на свободе. Продолжал убивать. Поэтому иногда я задаюсь вопросом: что, если бы я ничего не сделала? Чем бы я сейчас занималась? Могла бы общаться с друзьями, завела бы семью, как ты… Жила бы без гнета, давящего на плечи… Не получала бы от него жутких писем, не подвергала бы сестру опасности…

Обе застыли в молчании на несколько минут.

– Я закончила себя жалеть, – объявила О’Доннелл.

– Прекрасно, – сказала Зои. – Тогда идем.