Горные тропы

– Благодарствую, – снова покраснев, тихо произнесла Мила.

– Это за что же? – сделал вид, что не понял, парень.

– Что не стали моей работой брезговать.

– Вот уж глупость несусветная, – фыркнул Елисей. – Мне клинки нужны, а не правила глупые, непонятно кем придуманные. Тем более что батя твой на них свое клеймо поставить обещал. А это много значит.

– Все одно, – упрямо вскинулась девушка.

– Вот и мне все одно, – усмехнулся Елисей, выбираясь из толпы. – Мне главное, чтобы на клинки те надежа была, а уж кто ковал, дело десятое. Ну, а теперь куда? – спросил он, останавливаясь на перекрестке.

– Мне домой надо, – быстро ответила Мила, пытаясь забрать у него корзинку.

– Пошли, провожу, – кивнул Елисей, делая шаг в нужную сторону. – А то опять привяжется кто. Приезжих сегодня много.

– Так в газетах написали, что войска очередной большой набег горцев отбили и теперь спокойно тут. Вот и понаехали, – вздохнула девушка.

– Угу, отбили они. А то, что мы в осаде почитай месяц сидели, не в счет, – снова фыркнул Елисей.

– Тяжко было? – участливо спросила Мила.

– Вот так сразу и не ответишь, – протянул парень, почесывая в затылке. – Скорее, муторно. Сразу-то весть в штаб подать нечем было. Осада, а голубей почтовых уже много лет как нету. А когда удалось гонцов отправить, ждать тяжело было.

– А когда бои были? – удивилась девушка.

– А вот в бою не до мыслей, – рассмеялся парень. – Там главное горцев на стены не пустить было. А уж остальное все потом.

– Елисей, а ты б и вправду стал за меня драться? – вдруг сменила она тему.

– А как иначе? – удивился Елисей. – Что я за казак, ежели дочку друга своего защитить не могу? Да и просто мимо такого дела пройду? Да я сам себя уважать перестану. Четыре бугая против девки одной, – презрительно сплюнул он, сжимая кулак.

– Спаси Христос, – тихо молвила Мила, снова краснея.

Елисей давно уже отметил про себя, что девушка легко заливается краской, но ей это шло. За разговором они добрались до знакомой лавки, и Мила попыталась забрать у него корзинку. Елисей, решив не спорить с ней лишний раз, уже снял ее с локтя, когда дверь лавки открылась, и на пороге вырос Митрич. Увидев ребят, кузнец удивленно расширил глаза и, мрачно хмыкнув, огладил бороду.

– Батюшка, на меня на базаре четверо приезжих напали. Я одного горшком по башке приложила, а потом Елисей подошел и всех прогнал, – быстро протараторила девушка, вихрем проносясь в соседнюю калитку.

– К-хм, это как так? – растерялся кузнец, удивленно глядя ей вслед.

– Да я по базару пройтись решил, слышу, шум какой-то. Когда подошел, там и вправду Мила твоя против четверых стояла. Точнее, троих. Четвертый под прилавком лежал. Пришлось нагайкой пригрозить.