Город-мечта

— Закрываемся! Закрываемся! Закрываемся! — первый приказ выкрикнул я, но его подхватили и волной пронесли по лагерю.

Поезд спасения уходил с перрона. А всем опоздавшим, к несчастью, не оставалось надежды.

Я уходил одним из последних.

Мы не могли спасти всех.

Картины разворачивающейся трагедии отпечатались в памяти, как отдельные статичные кадры со звуковой дорожкой…

Визжащий мужчина, которому разрывают клыками живот два бурых.

Девушка, падающая на землю под весом серой бестии, которая вгрызлась ей в горло.

Солдат, прижатый к стене одной из крайних капсул, который отбивается копьём сразу от трёх зверюг.

И ещё совсем молодая девчонка, бегущая к нам с вытянутой рукой и раскрытыми от ужаса глазами… Она ещё бежит, ещё надеется на что-то… Но перед ней в нашу же сторону бегут несколько бестий. А у входа стою только я, да Дунай с Костромой… Остальные на перезарядке.

Я делаю выстрел, сбивая одну бестию. Отхожу в сторону от двери. Но продолжаю смотреть, не в силах отвести взгляд… Я ещё надеюсь на чудо…

Дунай разряжает ружьё в другую бестию. Недовольно морщится, потому что сделал это по требованию Костромы, и заскакивает в капсулу. И наше чудо… В смысле, наша валькирия делает последний выстрел…

В лоб бегущей девушке.

Кострома делает шаг в капсулу и закрывает дверь. Я бью по замку, блокируя замок…

Чудо было совсем не таким, каким я себе его представлял… Но это всё-таки было чудо. Девушка умерла, так и не узнав, что значит быть съеденной заживо. Умерла, когда внутри ещё билась надежда на спасение. Ложная надежда… Но дававшая ей силы бежать… И ей не пришлось испытать мучения, выпавшие на долю остальных, кто не успел укрыться.

Чтобы это понять, мне потребовалось несколько секунд. Чтобы смириться — гораздо больше.

А потом я активировал меню защиты капсулы, выпустил шипы и пустил ток. Снаружи раздался треск и скулёж. Звери, оказавшиеся слишком близко, получили заслуженное…

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать четвёртый день. Мой дом — моя прелесть!"

"Я посмотрел на всех, кто оказался в капсуле со мной. Кострома с винтовкой. Дунай, Сочинец и Пилигрим с ружьями. Мелкий, Трибэ, Славка и Кэт с револьверами. А ещё Линза и Прокачун с мушкетами. И один из новеньких, которого звали Дмитрий (но он просил называть себя Митей) с пистолем.

Почти весь наш невеликий арсенал огнестрела…

Два мушкета были у Чемодана и Миши, но они прятались в своих капсулах. Да и помочь владельцы дульнозарядного оружия нам не могли. Не так много у нас было пороха и пуль. А вот патронов было завались!.. И самое приятное, что наша доля с трофеев, взятых в лагере работорговцев — большая часть этой доли! — так и хранилась у меня после похода.