Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

Меня терзает ревность, яростная и дикая, что-то будит в глубине души, то, что мне не хочется обнажать. Бегу быстрее, подальше от воспоминаний, подальше от боли, подальше от Анастейши Стил.

В Сиэтле вечереет. Встаю и потягиваюсь. Целый день я провел за столом у себя в кабинете, хорошо поработал. Рос тоже постаралась: подготовила и прислала мне проект бизнес-плана и письмо о намерениях по поводу «Сиэтл индепендент паблишн».

Хотя бы смогу присмотреть за Аной.

Эта мысль и приятна, и болезненна.

Я отписался по двум патентным заявкам, нескольким контрактам и новому дизайну планшета – и все это время о ней не вспоминал. Игрушечный самолетик красуется у меня на столе, мучает воспоминаниями о более счастливых днях, как она и сказала. Представляю, как Ана стоит в дверях кабинета, в одной из моих футболок, длиннющие ноги и голубые глаза.

Снова впервые.

Я скучаю.

Ну вот, я признал. Берусь за телефон, тщетно на что-то надеясь… и вижу сообщение от Элиота.

По пиву, умник?

Отвечаю:

Нет. Занят

Элиот тут же пишет:

Ну, и в жопу тебя

Ага. В жопу.

От Аны ничего – ни пропущенных звонков, ни электронных писем. Боль в груди все сильнее. Она не позвонит. Ей захотелось уйти. Захотелось меня бросить, и виноват я сам.

Все к лучшему.

Иду на кухню, просто для разнообразия.

Вернулась Гейл: кухня прибрана, на плите кипит кастрюлька. Пахнет вкусно… но я не голоден. Тут входит она сама.

– Добрый вечер, сэр.

– Гейл.

Она удивленно останавливается. Удивилась чему – мне? Черт, ну и видок у меня, должно быть.

– Чешуа из курицы? – неуверенно предлагает она.

– Конечно.

– На двоих? – уточняет она и теряется под моим пристальным взглядом.

– Я один.

– Через десять минут? – Голос у нее дрожит.

– Ладно, – киваю я и направляюсь прочь.

– Мистер Грей? – останавливает она меня.

– Что, Гейл?

– Ничего. Простите за беспокойство. – Она отворачивается и снова принимается мешать в кастрюльке, а я иду в душ.

Господи, даже моя прислуга заметила, что в Датском королевстве что-то сгнило.

Понедельник, 6 июня 2011

Мне страшно засыпать. Уже первый час ночи, и я устал, но все равно сижу у пианино, вновь и вновь наигрывая Баха.

Вспоминаю, как Ана склонила головку мне на плечо, буквально ощущаю сладкий запах.

Черт-черт-черт, она ведь обещала попытаться!

Перестав играть, с грохотом наваливаюсь локтями на клавиши. Обещала попытаться, но при первой же попытке спасовала.

И сбежала.

Зачем я бил так сильно?

В глубине души я знаю ответ: потому что она сама попросила, а я в эгоистичном порыве не сумел удержаться от соблазна. Ухватился за возможность развить наши отношения так, как мне хотелось. А она не сказала стоп-слово, и я причинил слишком острую боль… хотя и обещал, что никогда так не сделаю.