Грешники

 — Маш, ты сильно повзрослела за эти года, стала сильной и решительной, но тебе все-таки стоит поработать над дурной привычкой расписываться за других. Понимаю, что после того, как я стал бракованным негодным мужем, ты считаешь, что я должен вести себя как полный придурок, но ты ошибаешься.

— Никогда не считала тебя придурком. А еще раз скажешь про бракованного мужа — запущу тебе в голову чем-нибудь тяжелым."

"— Спасибо, что предупредила, — улыбается он, — а то я как раз не знал, кому завещать свои мозги.

Завещать…

Мы смотрим друг на друга.

Может быть, у него никакой не рак? Врачи так часто ошибаются.

— Так ты решила? — Гарик выводит меня из ступора, повторяя вопрос. На этот раз — с требовательными интонациями в голосе.

— Я бы в любом случае оставила ребенка, — наконец, вслух решаюсь произнести я.

Именно сейчас и именно в эту минуту четко и ясно отдаю себе отчет в том, что внутри меня — мой ребенок. Прежде всего — часть меня самой, моя кровь, моя ДНК, мои маленькая жизнь. Призрак не часть ее. Он просто искра, которая поджигает фейерверк, но не имеет к нему никакого отношения.

— Тогда у этого ребенка будет моя фамилия, — спокойно, очень уверенно и взвешенно заявляет Гарик.

Я узнаю этот тон: сказал — как отрезал.

Бесполезно переубеждать, бессмысленно долбить аргументами — он решил. В его гениальном мозгу за минуту пронеслись все «за» и «против», все плюсы и минусы.

Гарик никогда не принимал спонтанных решений.

Особенно ясно это становится именно сейчас, когда я знаю истинную причину его женитьбы на мне.

— Этот ребенок — не твой, — озвучиваю на всякий случай, и чувствую соленый вкус крови где-то на дне горла. — Прекрати быть таким… благородным.

— Чихать я хотел на благородство, — довольно резко отмахивается он. — Ты унаследуешь все, Маша. Абсолютно все. И если ты думаешь, что моя мать не попытается обобрать тебя до нитки — тебе пора еще раз пересмотреть свое к ней отношение. Если у тебя будет мой ребенок — ты будешь в выгодной защищенной позиции, потому что часть этих денег я смогу переписать на него. Даже моей расчетливой матери придется хорошенько подумать, прежде чем пытаться обокрасть собственного внука. Скорее всего, она в любом случае попытается, но любой суд будет на твоей стороне.

— Замолчи! — я закрываю уши ладонями, но Гарик резко отрывает их, прижимая к моим бокам.

— Маша, хватит! Посмотри на меня!

Я мотаю головой, но в конце концов он фиксирует мое лицо в стальной хватке своей пятерни и заставляет открыть глаза.

Мой Гарик.

Такой красивый даже сейчас.

Особенно сейчас, когда бледные щеки и острые скулы делают его самым красивым графом Дракулой из всех, которых снял Голливуд.

— Прости, — он переходит на шепот, — но чуда не будет. Я не выздоровею.