Грешники

В особенности если половина остальных посетителей — парочки разной степени близости, а голубки прямо напротив меня, кажется, тоже впервые делят ужин.

Чувствуешь себя голой с табличкой на спине: «Да, он не пришел!»

Я бросаю взгляд на часы и обещаю, что дам ему еще пятнадцать-двадцать минут. Всякое могло случиться, а я обещала быть уравновешенной девушкой.

И Дима приходит. Правда, ровно за минуту до дедлайна.

Глядя на него, стряхивающего с волос снег, злость куда-то улетучивается.

Потому что он в костюме, галстуке и — мой личный фетиш — темно-серой рубашке.

И даже несмотря на его среднестатистическую внешность, пара женских голов все-же оборачиваются ему вслед.

Ах да, а еще он с цветами.

С большой охапкой завернутых в кремовое кружево веток гипсофилы.

Я такое видела только в инстаграмах у парижанок, честное слово!

— Казнить нельзя помиловать? — спрашивает он, нарочно почти скороговоркой, чтобы я сама решила, куда поставить запятую.

— Мммм… — пытаюсь ответить что-то остроумное, но я правда вымотана сегодняшним днем и все еще немного нервничаю из-за Диминого опоздания. — Господи, да отдай ты мне уже этот букет!"

"Хихикаю, как придурочная — другого определения моему поведению просто нет.

Цветы немного пахнут, едва уловимо чем-то белым, колким, приправленным снегом.

— У меня сломалась машина, — говорит Дима, усаживаясь напротив.

Остатки снега в его волосах уже подтаяли, и теперь некоторые пряди торчат вверх забавными сосульками. Пикантный аксессуар к его деловой внешности.

— Просто тупо заглохла и все. Пришлось возиться с эвакуатором, ждать такси. Прости, Ванилька, — прикладывает ладонь к груди и с самым искренним видом, почти не играя, смиренно говорит, — я не буду претендовать на интим на первом свидании.

Я едва успеваю проглотить вино, но все равно закашливаюсь.

Смотрю на Диму долго и пристально и уже готова сказать пару резких слов, когда выдержка все-таки изменяет ему — и он широко лыбится.

— Повелась?

— Твое счастье, что я терпеливее обычных девушек, — ворчу сквозь улыбку, — иначе мог бы почувствовать, какой тут невкусный просекко каждой клеткой своего лица.

— Нельзя быть такой кровожадной, Маша.

Мне кажется, он первый раз называет меня по имени.

Или уже называл, но я зафиксировала это только сейчас?

Мы ждем официанта, делаем заказ — и как-то почти сразу уходим в разговор.

У нас же масса общих тем: о книгах, которые читаем, о фильмах, о работе, в конце концов.

— Как там твое внедрение? — спрашиваю я, когда мы на половину опустошаем содержимое своих тарелок.

— Ну ты же знаешь, как тяжело внедрять что-то в старую закостенелую систему.