Громов: Хозяин теней

Малым промыслом пробавляются. А вот как сумеют примучить да на службу поставить, тогда уж, стало быть, и за большой берутся. И что получалось это далеко не у всех. Говорил он, мол, это тоже навроде таланта. Одни вон на скрипочке играть умелые, другие — теней ловить.

— А… что ещё он говорил?

— Что тень — это даже не волк, это тигра натуральная, которая и ластится будет, а коль случай подвернётся, то и сожрёт тебя, не поморщившись.

Ну что питомец у нас с Савкою непростой, это я уже понял. И догадки мои Еремей лишь подтвердил.

— А еще говорил, что уже тогда охотнички мельчать стали… что с одной стороны сделалось их больше, наплодили вон… выродков навроде тебя.

Главное, сказано это было не с целью меня обидеть. Скорее уж потому как в его глазах Савка и вправду был выродком.

— Иные в люди вышли. Связи наладили. Богатство добыли. Талант — это же только талант.

Тут не поспоришь.

Был у нас один… Димка Святкин. Талантище… стрелял из всего, что стреляло, да и не стреляло — тоже. И попадал, что характерно. Даже когда казалось, что невозможно. Прям душой ко всяким железкам прикипевший был. Его дядька Матвей крепко выделял, обхаживал. И дела ему давал особые, под талант его.

Чем всё кончилось?

Ну… так-то наши разборки его не задели. Мне показалось, он и не заметил, что изменилось что-то там. Точнее заметил, когда по оружию гайки закручивать стали. Тогда и уехал. Купил домик где-то в Сибири, пошёл то ли в егеря, то ли в золотодобытчики. Главное, что положить ему было и на возможности, и на перспективы.

— Вот и поднялись кверху не те, кто посильней, а те, кто половчей и с властью ладить умеет. Да и власти той спокойней. Тени же ж… — Еремей вдруг выкинул руку и, накрыв ладонью Савкин затылок, дёрнул на себя. — Никому, ясно? Чтоб никому ни слова… узнают — я за шкуру твою и медного грошика не дам.

Киваю.

— Я… не дурак…

От Еремея пахло чесноком и ещё травами. А вот гнилью — уже куда как слабее.

— Вы как… себя чувствуете?

— А смелый ты, — он отпустил руку. — Иные взрослые вон обмочились бы с такой беседы.

— Не смелый. Просто они, наверное, про вас лучше знают…

Еремей хохотнул.

— Твоя правда… так какая она у тебя?

Мой вопрос про здоровье он проигнорировал.

— Небольшая… я слышал, что Фёдор называл её… курхарь…

— Крухарь, — поправил Еремей.

— Да, точно… но она меньше стала. И сидит.

— Она меня…

Он потёр рукой грудь.

— Вы тогда поняли?

— Подозревать стал. И приглядывать. А вот сегодня и уверился.

— Она… там червяки сидели. Такие тонкие и длинные. И ещё воняло от вас. Ну… так… по-особому. Извините. Она как почуяла, так прямо и сорвалась. Внутрь прыгнула и сожрала.

— Хорошо, что только их.

— Хотела, — ответил я. — Не только их. Но я не позволил.

— Добрый?

— Неправильно это.

— И там, вчера, в доме, она с тобою?

Киваю.