Громов: Хозяин теней

— Я… тоже буду охотником? — восторга в Метелькиных глазах не было.

От совсем.

Ну да, пожалуй, навь и твари способствуют установлению реального взгляда на мир и подвиги.

— Не совсем. После уж и повелось, что прижились подле родов Охотничьих иные, малые.

— Вроде твоего?

— Вроде моего. А далее уж из поколения в поколение повелось, чтоб сын по отцовым следам и заветам шёл. В конце вовсе едва ль не с младенческих лет растили вместе, Охотника и того, кто его меньшаком станет.

Взгляд Еремеев остекленел, а кулак его сжался так, будто он желал раздавить кого.

— Ну и кровь крепла из поколения в поколение… и так, что мне вон тоже кой-чего досталось.

Вроде умения видеть в тумане и чуять тени в реальном мире.

Думаю, что не только это.

— Говоря по правде, не уверен, что вышло хоть что-то, — признался Еремей.

— Вышло, — заверяю его. — Что-то да вышло… значит, теперь он может хаживать на ту сторону?

— Может. И будет спину твою прикрывать. И тут, и там… чую, теперь тут едва ли не опасней, чем там. И предать не предаст. И обмануть не обманет. Даже если очень захочет. И ты-то тоже не сможешь.

Я и не собирался.

Гляжу на Метельку, а тот на меня. Ну да… странное ощущение, такое вот… непривычное. Я ж только теперь понял, что чувствую его присутствие. Даже если глаза закрыть, точно знаю, что вот он, рядом.

Родной?

Твою ж…

— Теперь не слышал, чтоб кто так делал, — продолжает Еремей.

— Почему?"

"— А потому что у нынешних охотников силы и на себя порой не хватает, не то, чтоб делиться. Но и не в том беда. Ты теперь за него перед нею отвечаешь. И за им сотворённое в том числе с тебя спросится.

Ответственность, мать вашу…

То есть, если Метелька спалит тёткин дом, как планировал, то виноватым я буду? Нет… вот… подарочек. С подвохом.

— Ладно, после разберётесь. Но теперь, даже если кто его пытать примется, то ничего не выпытает. Клятва замком на губах станет.

Метельку эта новость тоже обрадовала. Прям по лицу вижу. Радость и готовность немалую Еремея благодарить за подарочек.

— Вдвоём у вас шансов больше, — Еремей тоже видит и усмехается, правда, криво.

— А… почему не ты? — Метелька даже эклер не кусает. — Ты ж знаешь, что да как… и вообще… и там был… и сильный. А я? Я… я боюсь!

— Дурак, кто не боится, — Еремей подвинул коробку, в которой ещё оставались пирожные. — Ешь. Я старый уже. А такую клятву один раз принести, да и один раз принять можно.

Логично.

Иначе набирали бы охотники себе дружины волшебные и шли бы завоёвывать мертвые пространства иного мира.

— А сколько тебе лет? — Метелька не унимается.

— Пятьдесят семь.

Вот… честно, сам офигеваю, потому как не вяжется. Вот не вяжется и всё тут. Я думал, лет сорок… а он уже пенсионер почти.

— Сколько⁈ — Метелькино удивление таково, что он роняет эклер.