Ничего не бойся! Твой Белый

- Ну что ты молчишь? - берет меня за руку Бьянко.

- А?

Оседаю на диван. Подтягиваю его подушку, поджимая колени. И пряча лица в ней, судорожно дышу. Грудь рвут рыдания.

- Эй... Эй... - шепчет он, садясь рядом. - Ань, ну все же хорошо, почему ты плачешь?

Отрицательно мотаю головой не в силах успокоиться. Мне стыдно за этот срыв.

- Давай, я чаю сделаю? - целует макушку.

- Молоко, - заикаясь от слез прошу я.

- Оу... А молока нет. Но я сейчас сбегаю, - поднимается он.

Уходит?!

- Нет! - хватаю за руку. - Не надо молоко! Не уходи!

Садится рядом, обнимая меня.

- Детка... - уговаривает как маленькую. - Магазин прямо в доме. Нужно купить продуктов. Чем я тебя кормить буду? Я же на две недели уезжал, холодильник пустой.

- Не надо кормить... Не уходи...

- Ну е-мое... Давай, я закажу тогда с доставкой. Чего бы ты хотела?

Отрицательно кручу головой. Ничего я не хочу. Просто немного полежать. Обнимая подушку, ложусь головой к нему на колени. Расфокусированным взглядом смотрю в стену. И не замечаю, как меня отключает."

"Во сне мне снится Варан. У него фиолетовый язык, как у ящера. И он ощупывает мою шею. А я не могу пошевелиться. Только чувствовать это отвратительное ощущение слизи и похоти.

Напрягаюсь изо всех сил, пытаясь преодалеть путы, которые держат меня. И неожиданно этот паралич отпускает. Я с воплем слетаю с дивана, вытирая истерично шею, словно по ней насекомые....

Меня всю передёргивает от омерзения!

- Ань? - выглянув из кухни озабоченно смотрит на меня Бьянко. - Что такое?

Всхлипывая, по-итальянски и невнятно объясняю ему что приснился кошмар. Меня ещё раз передёргивает.

Он озадаченно водит бровями, держа в руках деревянную лопатку.

- Non capisco l'italiano, amore mio! – настороженно улыбается он.

- Оу… - прихожу в себя я.

И в растерянности ничего не могу вспомнить по-русски.

Прижимаю ладони к горящим щекам.

- Brutti sogni, incubi… Сон! – вспоминаю я.

- Кошмар приснился?

- Да!

- О, черт… горит! – залетает он обратно на кухню.

Иду следом за ним.

Бьянко выкидывает сгоревший блин в мусорное ведро. И заново наливает немного жидкого теста на сковороду.

- Премьера, считай! Первый раз блины стряпаю. Три уже угробил…

- Для меня?

- Ну а для кого ж еще?

- Сложно говоришь…

- Эм… tutto per te?... – неуверенно.

Улыбаясь, киваю. Так приятно, что он пытается говорить со мной на итальянском.

- Ты - мой спаситель, - прижимаясь к его спине, обнимая за талию.

Его мышцы напрягаются. Замирает на мгновение.

- Хочу помогать. Чем помогать? – отстраняюсь я.

- Переоденься, жарко, - оглядываясь, бросает на меня взгляд.

- Нечего переодеть, - пожимаю плечами, проводя руками по теплому спортивному  костюму.

В сумку влезло только запасное белье, маленький альбом с нашими семейными фото, телефон, документы, кое-что из женского…

- В шкафу выбери что-нибудь, - переворачивает блинчик, он рвется.