Я хочу твоего мужа

— А помнишь, как мы на теплоходе по Волге спускались?

— Первые два дня меня зверски мутило, и я ходила по палубе, как зеленое привидение, пугая своей физиономией остальных пассажиров…

— А я таскал тебе из столовой апельсины, потому что только они и помогали.

Мы сидим и вспоминаем эпизоды из нашего прошлого. Их много. Они то смешные, то грустные, то такие, что стыдно рассказать кому-то еще. Они наши. Мы в них живые, честные и безгранично влюбленные, уверенные, что и в дальнейшем справимся со всеми трудностями. Ведь мы вместе, нас двое.

Березин больше не заикается о том, чтобы я открыла дверь и пустила его к себе. Наоборот, в конце, когда разговор медленно затихает, сдаваясь под наплывом измученных эмоций, муж тихо просит:

— Ты прости меня за сегодняшнее, крышу просто сорвало. Мне показалось, что это именно то, что нам надо, что стоит только сломать сопротивление и получить тебя, как все само собой наладится. Кретин тупой, — кряхтит от досады, — Я обещаю больше не напирать. Если тебе нужно время – я дам его тебе. Сколько угодно. Только не отворачивайся от нас. Пожалуйста.

— Спокойно ночи, Леш.

Это все. Что я могу ответить. На большее у меня нет сил.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Глава 17"

"После разговора с Лешей на меня нападает какое-то оцепенение. Я уже не злюсь на него. Злость и ревность, до этого безжалостно разъедавшие душу, внезапно распадаются на ошметки, не оставив после себя ничего, кроме пустоты.

И эта пустота хуже всего. Даже хуже боли, которая впивалась в тело при каждом движении. Потому что тогда я чувствовала себя хоть и несчастной, но живой, а сейчас сплошная апатия, и ничего не хочется.

Кажется…кажется, я сдалась. Это проявляется в мелочах. Когда вспоминаешь, что сегодня какая-то совместная дата и рвешься о ней напоминать. Или, когда, получив сообщение, читаешь неуклюжее признание от мужа:

Я соскучился. Хочу пригласить тебя на свидание.

И вместо того, чтобы улыбнуться, растерянно чешешь бровь и откладываешь телефон в сторону, потому что не знаешь, что ответить.

Нет желания согласиться, нет потребности отказаться. Ничего нет. Это ведь ненормально. Не должно так быть! Я должна хоть что-то ощущать, как-то реагировать на его попытки сблизиться. Надо дать шанс, вдруг пламя разгорится с новой силой, вдруг ему удастся оживить меня, исправить то, что сам сломал? Вдруг он спасет нас?

Снова беру телефон и пишу: Я согласна.

В ответной строке тут же загораются три точки, это Лёша что-то пишет, а мне лень читать, что там будет. Неинтересно.

Это состояние угнетает настолько, что звоню Алисе и все ей рассказываю.

— Перегорела ты, мать, — тяжко вздыхает она, — просто перегорела.