Я тебе объявляю дружбу, майор

– А ниже? – приподнял бровь Мирон, взглядом указывая на миньона. – Там тоже обожглось.

– Ааа, – как недавно Филин, пролепетала я, делая шаг назад и непроизвольно сдавливая тюбик, из горлышка которого показалась прозрачная жидкость. Перевела на него взгляд, решительно вручила Мирону и выдала, отворачиваясь:

– Миньона своего сам мажь.

Крепко сжала ладонью угол кухонного стола и постаралась незаметно выдохнуть, признаваясь себе, что такая интимная близость почти обнаженного Мирона меня волновала. Даже сильнее, чем следовало бы!"

"– Ты ему уже имя дала? – томно промурлыкал Мирон чуть надтреснутым голосом.

– Товарищ капитан, обрабатывайте уже свое ранение и чешите по месту прописки, – рявкнула я и скрестила ноги.

Пользуясь тем, что Мирон не видит моего лица, еще и крепко зажмурилась.

– Майор, – поправил меня Мирон, а я резко обернулась.

Присмотрелась повнимательней, поняла, что знакомого раздражения не испытываю, и собралась уже разразиться гневной тирадой, когда Мирон продолжил:

– Мне майора дали. И я хотел отметить это событие с тобой.

– Отметил, – из моих уст вырвался нервный смешок, когда взгляд сам собой переместился к… месту ожога.

– Марьяна, куда ты смотришь? – показательно ахнул Мирон, по-кошачьи грациозно приближаясь ко мне.

– Никуда, – тут же открестилась я, выставляя перед собой ладони, – поздравляю с новым званием, желаю удачи и уходи уже, я не хочу тебя видеть!

– Тебе не стыдно? Я по твоей, между прочим, вине, стою тут в одном исподнем.

– Я тебя в гости с кипятком не приглашала.

– Это не избавляет от ответственности. Мало того что фуражку уронила, чуть меня на машине не сбила, теперь еще и ошпарила. Это можно трактовать как неоднократное покушение на сотрудника полиции.

– Совсем сдурел? – охнула я, – да ты сам виноват! А фуражка вообще не твоя была!

– Это детали, – махнул рукой Мирон, поравнялся со мной, обхватил за плечи и вцепился в меня взглядом. – Высочество, ну прости. Это правда было недоразумение. Признаю, виноват, что сразу не сказал, что меня двое, но на то были причины.

– Поделишься? – выдавила я.

Все тело бросило в жар, щеки уже просто пылали, а внятные мысли из головы выветрились, оставив там только розовый туман и порхающих бабочек, сильно похожих на моль, только ярко-розовую.

– Нечем делиться. Мы почти одинаковые, нас до тебя различали только члены семьи и самые близкие друзья. Я не мог позволить, чтобы ты переключила свое внимание на Марка.