Я тебе объявляю дружбу, майор

– Мы уже договорились, а договор обратной силы не имеет, я тебе как юрист говорю.

– Я тебе как дочь юриста говорю: не было никакого письменного договора, а устный силы не имеет, тем более без свидетелей.

– Кто у нас папа? – тут же заинтересовался Мирон.

– Полковник Калинин, – вздохнула я, – военная полиция.

И мстительно наблюдала, как выражение лица Мирона меняется на задумчиво-обалдевшее.

– Скажи папе, что жениться я готов уже вчера, – широко улыбнулся товарищ майор.

– Уверен, что хочешь, чтобы папа узнал о твоем существовании? – засомневалась я.

– Марья, посмотри на меня: любой отец мечтает о таком зяте, как я.

– Мой так просто грезит о зяте в погонах, – согласно закивала я.

– Так вот откуда твоя нелюбовь к ментам, – невероятно обрадовался Мирон. – Когда поедем разубеждать папу?

– Да хоть сейчас, – нервно хмыкнула я, – ты какие похороны хочешь? Может есть какие-то особые пожелания?

– Вообще-то есть. Я хочу умереть с тобой в один день лет через восемьдесят в окружении толпы внуков и правнуков.

– А бегаешь ты быстро? – снова уточнила я, – просто папа, когда моих ухажеров видит, еще Максом не битых, сразу громко интересуется, где его ружье. И если жених не успел убежать – предупредительных не делает, сразу на поражение.

– И много пораженных?

– Дураков идти свататься к полковнику еще не было, – пожала я плечами, – все жить хотят. Но обычно они цензуру Макса не проходят.

– А сестра твоя как умудрилась замуж выйти?

– А она сначала замуж вышла и только потом папе сказала. Ему деваться некуда было, – весело хмыкнула я, вспоминая веселую эпопею с женитьбой Алисы. – Нет, папа хороший, просто очень строгий. И требовательный.

– Я понял. Не дрейфь, Марья, обещаю: твой папа меня полюбит, – с самым серьезным видом сообщил Мирон.

– Не хочешь рассказать о еще двух своих братьях, о которых я не знаю? – перевела я тему на более безопасную.

– Влада… – простонал Мирон, – Арсений и Всеволод. Один мент, второй, как и ты, архитектор. Есть еще Фаня, та собралась адвокатуру радовать своим присутствием. Есть бабуля – Неонилла Альбертовна, она у нас бывшая оперная певица и просто шикарная женщина, ее даже ОМОН боится. Папа генеральный прокурор, а мама красивая, – закончил Мирон, а я не удержалась и весело рассмеялась.

– Раз уж мы разобрались с моей родословной, то давай все-таки выясним, что там с корпоративом, – предложил мне Мирон.

Но договорить нам не дали. Зазвонил его мобильный, и командирский голос на том конце провода так гаркнул в трубку товарищу майору – мол, ему срочно нужно быть на работе, – что даже я готова была встать по стойке «смирно» и первой выйти на борьбу с нарушителями правопорядка.