Я тебя купил

Дураком я был, командир, влюбился в девчонку местную, а там сам знаешь как, выйдет женщина за того, кого родители достойным посчитают. Она сбежать предлагала, со мной, а я все правильно сделать хотел, денег заработать, к родителям прийти, руки попросить, — он усмехается грустно и делает еще один глоток.

— И что? — спрашиваю, глупый вопрос, все и так ясно, раз уж он здесь.

— Память-то я потерял, а вот навыки кое-какие остались, заработать решил, в подпольных боях поучаствовать, — замолкает на несколько секунд, — заработал, к отцу ее пришел, руки попросил, а он условие поставил — еще один бой, только в городе, если выиграю, дочь свою за меня отдаст, я не говорил ей ничего, заранее не хотел.

— Выиграл?

— Выиграл, — кивает и смотрит в сторону, — а когда вернулся спустя несколько дней, узнал, что она повесилась. Это я потом, спустя несколько лет понял, что все это неслучайно было и что после первого боя на меня глаз положили, а когда я жениться захотел, сыграли на этом красиво, все они там за одно были, меня отправили подальше, а ее замуж поскорее, сказали, что бросил я ее и уехал, а она руки на себя наложила, не захотела замуж за другого.

Молчу, понятия не имею, что в таких случаях говорить, да и не нужно ему мое сочувствие, не сдалось оно ему. Я даже представить не в состоянии, каково это, знать, что ни черта сделать не можешь, что не улыбнется она тебе и будущего совместного у вас не будет. Я бы сдох без нее, теперь я это понимаю, а эти держатся, на месть сил хватает. Хотя разве это жизнь?

— А сюда как вернулся?

— Забарский помог, — он снова усмехается, смотрит куда-то в пустоту, — отец Амины боями заправлял, но это мелочь, по сравнению с тем, что происходило в городе, и деньги там совершенно другие. Забарскому боец нужен был, меня увидел, загорелся, только меня еще уговорить нужно было биться, и тут я как никогда кстати свататься пришел. В общем глупо получилось, я даже не знал, что от имени Забарского выступал. А когда Амина повесилась, я в бешенство пришел, Командир, всех положил и отца ее, и жениха, мне смертная казнь грозила, за то что натворил, а Забарский меня тогда вытащил, документы сделал, сюда вернул, я много лет считал, что в долгу перед ним, только годы спустя, когда память вернулась понял, что меня, как лоха вокруг пальца обвели.

Он продолжает говорить, а я начинаю понимаю его мотивы — месть, вот, что их объединят, один враг на двоих. В Воронцове он видит себя, свою боль.