Я тебя купил

— А чего же Миша не вернул Вам денежки? — ехидно спрашиваю, понимая, что нарываюсь на неприятности, но такая уж у меня реакция на стресс, это я еще в прошлый раз выяснила, когда меня Саше продали, — не настолько хорошо, да? — смотрю на этого самого Мишу и усмехаюсь, наблюдая за тем как вздымаются крылья его носа и с какой ненавистью он на меня смотрит.

— Миша хорош, — отвечает Забарский, — но времени у меня, сами понимаете, немного, зачем ждать, если вы можете вернуть мне то, что забрали? — добавляет он и ухмыляется.

— А что потом? — спрашиваю, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— А потом, Катя, ваш брат поймет, какую совершил ошибку, когда вместо того, чтобы бежать, решил поиграть в мстителя, — отвечает мужчина и мое сердце пропускает удар, а грудь сжимается так, что дышать становится невозможно. Брат? Как такое возможно? Как он догадался?

— Удивлены? — спрашивает мужчина, а меня начинает трясти, пальцы дрожат так, что даже при всем своем желании, я не попаду по нужным клавишам, по спине стекает холодная капелька пота, в горле стоит настоящая засуха, а глаза начинает щипать от выступивших слез.

— Как вы…

— Как я узнал? — перебивает меня мужчина и гаденько так улыбается, а потом кивает одному из амбалов, тот поднимается с места и выходит из помещения. Возвращается спустя несколько минут, а за его спиной я замечаю до боли знакомую фигуру — отец. Папа входит в комнату вслед за громилой и обращает внимание на сидящую меня. В его глазах нет ни капли удивления, впрочем, нет там и чувства вины. Подонок в очередной раз продал меня, вот только, как он здесь оказался? Леша ведь пообещал, что отца я больше не увижу, в тот день мне было больно, даже несмотря на то, как он со мной поступил, а сейчас, сидя напротив человека, который по какому-то чудовищному стечению обстоятельств, является моим родным отцом, я жалею об одном, о том, что его оставили в живых.

— Лучше бы ты умер, — выплевываю, глядя на отца. Наверное, слышать такое от родной дочери должно больно и неприятно, но только не моему отцу. Выражение его лица четко говорит о том, что ему совершенно плевать, интересно, сколько на этот раз ему заплатили?

— Я долго не мог понять, чем Вы, Катя, могли заинтересовать Графа, — снова подает голос Забарский, наверное, этот голос я буду ненавидеть до конца своей жизни, если мне все-таки удастся выжить, — когда я впервые имел честь говорить с вашим отцом, мне даже в голову не могло прийти, что я говорю с родным отцом Графа, и каково было мое удивление, когда мне доложили, что сам Воронцов наведался в квартирку в старенькой хрущевке, в вашу квартирку, Катя."

"Я продолжаю слушать и с каждым сказанным словом мои надежды на спасение тают на глазах. Он знает, кто я, знает, чья я сестра, вряд ли мне даже умереть дадут быстро.