Я тебя купил

— Ты издеваешься, мать твою? — честное слово, уволю к херам, — это я тебя должен спросить, какой брат, а ты мне на этот вопрос ответить."

"— Да не было у нее никакого брата, — повысил голос Кирилл, — все, что было я предоставил.

Качнул головой, устало сжимая переносицу, бред какой-то, не могла ведь вся информация о человеке взять и испариться.

— Ни черта не понимаю, ладно, перепроверь еще раз, — бросил я и отключился.

Гром вопросов не задавал, чему я был несказанно рад, потому что ответов у меня все равно не было. Эта девочка будоражила во мне чувства, которых в принципе быть не должно. Придушить был готов, когда сбежала, потом, когда дерзить начала, не боится меня ни черта, а насколько было бы проще, если бы боялась.

Поцелуй этот чертов, убеждал себя, что проучить ее хотел, припугнуть. Да хрена с два! Она даже оттолкнуть меня не пыталась, припугнул, млин, чуть у стены ее не взял, не должна на меня так девочка девятнадцатилетняя действовать, не должна. Я же не пацан зеленый, чтобы ширинкой думать.

— Ну и райончик, — усмехнулся Гром, паркуя машину возле старой, видавшей лучшие дни, хрущевки. Вышел из машины, огляделся — обветшалый кирпичный фасад, изуродованный трещинами, старый подъезд с обрисованными, местными «художниками», вдоль и поперек стенами, несложно было представить, в каких условиях жила Катя. Поднялся на третий этаж и нажал на звонок нужной мне квартиры, спустя какое-то время за дверью послышались шаги, щелчок и дверь открылась.

— Чё надо? — передо мной предстал мужик лет пятидесяти, невысокий, коренастый с красной, опухшей рожей и бутылкой в руке. Схватил его за шиворот и втащил в квартиру, попутно захлопнув дверь, свидетели мне ни к чему. Родную дочь продать, сука, я свою за свою Саньку глотку перегрызу, подыхать буду, но и мысли не возникнет никогда ею за долги расплачиваться, а этот….

— Уууу- заскулила эта мразь, когда я швырнул его на пол и вдарил пару раз по ребрам, ублюдок, млин.

— Комната Кати, где? — спросил, сдерживаясь из последних сил только лишь потому, что он все-таки ее отец и она не простит, не прибил ушлепка на месте.

— Там, — прохрипел ублюдок, указывая на потертую деревянную дверь. Не удержался, двинул еще раз. Вошел в комнату, огляделся — пожелтевшие, местами содранные обои, деревянный шкаф, которому лет больше, чем мне, обветшалые, потрёпанные временем рамы, небольшая кровать в углу. Единственная ценность — ноутбук, лежащий на кровати. Удивительно, что он все еще на месте, видимо, не успел ублюдок продать его. Рядом, на полу, отыскал зарядку и сумку.

— Хоть раз появишься в радиусе двухсот метров от дочери, убью, — выплюнул я, покидая квартиру, желание вернуться и закончить начатое росло с каждой минутой, от греха подальше прибавил шаг и сбежал вниз по лестнице.