Я тебя помню

Когда-то меня это привлекло…

Окс смотрела так, словно уже дала и сейчас на коленях стоит, с моим членом во рту.

Хороший взгляд… На короткое время. А мне больше-то и не требовалось тогда…

Привычно давлю в себе ненужные воспоминания, завожусь до злобы от того, что опять допустил их в голову, слабак и дурак.

И Окс попадает под раздачу.

– Но Китенок… – причмокивает губками, чересчур пухлыми, чтоб быть настоящими, круглит глаза умоляюще.

– Окс, у меня дела. Все. Пока.

Разворачиваюсь и практически бегу к кабинету Синицина, немного досадуя на себя, что не смог отшить ее грубее, чтоб обиделаь уже, блять! А все потому что папа воспитывал вежливость к дамам… Вот она мне боком и выходит, эта вежливость.

В итоге, опаздываю, чего Синицин не любит, и всех опоздавших ставит на карандаш, чтоб потом дополнительно выебать на зачете дополнительными вопросами. Вот сколько раз опоздал, столько и вопросов. А если пропустил, даже с уважительной причиной, вместо одного пункта в билете, будет тебе… Ну, вы поняли, ровно столько, сколько у тебя пропусков имеется. Шикарная система. Охрененная.

Но деваться некуда, надеюсь, что проф меня хоть чуть-чуть любит, может, не станет запоминать небольшой промах, захожу в кабинет, смотрю прямо на кафедру, глаза честные-пречестные, на лице – соответствующее моменту выражение вселенской скорби…

И замираю, с удивлением рассматривая нелепую женскую фигуру на том самом месте, где обычно гнездится профессор Синицин.

Это еще кто?

Глава 9

Удивленно оглядываю нелепую, странную личность, едва выглядывающую из-за высокой кафедры.

Нереально тупо выглядит.

Невысокая, в мешковатом халате, кажется, профессорском, который он носил лет двадцать назад, вон, химикатами в нескольких местах прожжено. Под халатом черные трикотажные штаны и потрепанные тапки с затёртыми носами.

По спине вниз змеей спускается толстая черная коса, и только по ней можно определить, что существо у кафедры – баба.

Она поворачивает ко мне лицо в огромных, прямо-таки гигантских очках, делающих ее глаза странно неприятными, пугающими, словно не человек передо мной, а насекомое. Стрекоза какая-нибудь.

На мгновение замолкает, ресницы, многократно увеличенные дурацкими очками, хлопают, словно два веера…

И я перестаю дышать.

Реально.

Тупо замираю у двери, ощущая неожиданную дрожь в коленях.