Я тебя верну

— Спасибо. Я поговорю с ней и приеду к тебе, — говорит Данил, откусывая кусок побольше.

— А потом какой план?

— Решим. Мне надо пару часов подумать.

— Тебе сделать еще?

— Да, пожалуйста. Спасибо.

Я улыбаюсь.

— Мне в садике один раз было холодно, — рассказывает Мирослава, все еще под впечатлением от того, что папа замерз. — Когда я заболела. Мама приехала и сразу забрала меня. — Она тянется и начинает трогать Данилу лоб.

Тот смеется.

— Я в порядке, Мирок, — заверяет с улыбкой. Наклоняется и целует дочку в нос. — Кушай хорошо, сегодня у нас с мамой много дел, ты должна нам помочь.

Мирослава смотрит на меня недоуменно.

— Нарисовать рисунок, — подсказываю я.

— Я умею рисовать, — успокаивает нас с Даней Мирослава.

Хочется, чтобы Данил меня обнял. Он сидит и спокойно доедает второй бутерброд, что я ему приготовила. Я хочу свой поцелуй в нос, но делаю вид, что и так нормально.

— Марин, — окликает Данил. Улыбка проскальзывает по его губам. — Ночью я потерял голову. Твое «можно» снова перевернуло мой мир.

Он тщательно подбирает слова при Мире. Хочет сказать иначе, никаких сомнений. Мои щеки покрываются румянцем.

Ночью я щипала Данила за зад и молила двигаться еще быстрее, чувствуя его твердость внутри себя. Так сильно чувствуя! При одной мысли ощущаю отголоски вчерашних спазмов.

Сегодня утром я снова мама и чужая жена — следует думать о чем-то более правильном.

— Ты не обрадуешься еще одному ребенку? — спрашиваю чуть наивно. Будто не знаю, что у них с женой есть соглашение. Мы с Мирой на него свалились как снег на голову.

— Вообще, я планировал сделать вазэктомию, но это не так просто устроить бездетным, — усмехается Данил.

Дурак. Тупая шутка. Я отворачиваюсь.

Мой большой умный дурак.

Мирослава, доев кашу, тянется к пирожному и требует включить другой мультик. Я нажимаю на кнопки пульта.

— Почему ты не хотел детей? — спрашиваю прямо.

— Так решил.

— Если я забеременею, мы же его оставим? — говорю ровным голосом. Без нервов и истерик. Просто вопрос.

— Конечно.

— Я пью таблетки. Не должна.

Данил кивает.

— Это была проверка, Марин? Не нужно проверять меня.

— Нет. Я... — Замолкаю на полуслове, сильно смутившись. — После Миры я очень сильно боялась забеременеть, поэтому всегда, без исключений, настаивала на презервативе и параллельно пила таблетки, — говорю, глядя на стол.

Не на Данила.

Ночью он кончил в меня. Я обо всем на свете забыла в те секунды. Внезапно проснувшаяся первобытная часть меня жаждала, требовала, чтобы этот секс завершился именно так и никак иначе. Так было нужно. Физически необходимо. Чтобы мой мужчина, мой любовник, тот, кому я снова всю себя доверила, достиг пика, находясь во мне. Прочувствовать его спазмы, быть ближе всего, когда он взрывается. Быть его в этот момент. Принадлежать.