Я тебя верну

Как-то органично нам втроем. Обычно чужие дети раздражают, а Мирок с первой секунды нет.

— Потому что твоя.

— Обе мои.

— Твоя мама просто не понимает, как это для тебя важно. Эта девочка двадцатилетняя тебе больше тепла дает, чем все остальные за всю жизнь.

Я молчу. Ощущение, что позвал тетю взрослую, чтобы пожаловаться. Стыдоба. Само как-то вышло.

— Родиона понять можно, — говорит Ивона, сменив тон на серьезный. — Себя поставь на его место. Появилась вертихвостка с пухлыми губами и упругим задом, ты и поплыл. То вся империя Родиону и его детям досталась бы, а тут свои наследники.

— Ну я помирать не собираюсь.

— Никто не собирается. Но завтрашний день, как говорится, никому не гарантирован. Поэтому живи так, как хочешь, здесь и сейчас. На полную катушку. С женой-красавицей. С дочкой. Твой отец в берлоге просидел, я сколько раз его куда-то звала, дальше Крыма не был. Ты хотя бы, пока не поздно, начни выбираться. Покатай Марину по миру, сделай ее счастливой. Купи ей шампанское в Париже, пончиков в Испании. У них местные такие вкусные есть, забыла название... Она тогда тебя зажжет. Мать, брата — на хрен. Я так думаю.

— Почему-то мне все время приходится выбирать.

— Дело тут не в тебе. Сложно у вас всё, у Мироновых. Все крученые-верченые, с гонором. На кривой кобыле не подъедешь. Чтоб ты понимал, у других не так.

— С чего ты взяла?

— Знаю. Переломи ситуацию. Вы с женой оба молоды, родите много детей. Будет у тебя своя семья.

— Мы пока не говорили об этом. Пусть образование получит. Марине работать нравится. Ну а там посмотрим. Если она захочет.

— Она на тебя так смотрит, что дураку ясно: родила бы от тебя еще пятерых минимум.

Я глаза закатываю. Марина оставляет детей на растерзание животным и спешит в нашу сторону.

— О чем болтаете? — спрашивает весело, подходя ко мне близко.

Кладу ладонь на ее талию. К себе рывком прижимаю.

— О тебе.

— М-м-м, — тянет она. — И к какому выводу пришли?

— Повезло этому хмурому медведю, — выдает Ивона, доставая вторую сигарету и подмигивая.

Марина расплывается в довольной улыбке. Обнимает меня за шею, тянется и целует в щеку. Моя ладонь самовольно ползет чуть ниже.

Мы смотрим друг на друга. Мир покачивается. Столько любви и секса в моей жизни еще не было. Мы если вдвоем куда-то едем, то в машине это делаем.

Если дома находимся — так при каждой возможности. Все ночи наши. Вся жизнь так близко друг к дружке, как только возможно. Ее ревнивая истерика показалась мне тогда милой и чуть наивной.

— Я не поняла сначала, зачем спешка со свадьбой. Думала, умом двинулся парень. Или приворожили.

— Магия не исключена, — говорит Марина, поджав губы.

— Ты колдовала? — усмехаюсь я, склонив голову набок.

— Чуть-чуть, — успокаивает меня Хулиганка. И добавляет: — На крови. Сильно хотелось с тобой всю жизнь прожить.