Я тебя верну

Боже! — Ну куда же вы так спешите!

Пульс ускоряется. Когда-то давно... в прошлой жизни, мне было страшно. Очень сильно страшно. И никто не пришел на помощь.

Не оборачиваясь, я подхожу к барной стойке и громко прошу меня рассчитать.

— Проблемы? — слышу рядом голос. На этот раз знакомый.

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Данил стоит рядом и смотрит на меня вопросительно. Я быстро оборачиваюсь. Незнакомец оценивает взглядом Миронова.

— Вы забыли шарф, — говорит он, протягивая кусок ткани, который я вижу впервые в жизни.

— Это не мой, — возражаю поспешно. Шарф. Становится жутко.

— Тогда извините, — произносит мужчина. Бросает на Миронова еще один быстрый взгляд и, перед тем как уйти, заявляет: — Опаздывать некрасиво.

— Учту, — отвечает Данил сухо. И смотрит на меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я громко. — Еще рано.

Данил стоит рядом. Высокий, большой. Такой же, как я запомнила из прошлого. И в то же время другой. Более взрослый. Непредсказуемый.

Я пялюсь на него во все глаза.

Наши тела почти касаются. Вокруг столько людей, что нет возможности отойти на безопасное расстояние.

Глаза Данила привычно спокойные.

Он не улыбается.

— Из окна видел, как ты сюда заходила.

— Ты остановился... в той же гостинице, что и я?

Где-то на задворках мелькает мысль: а не тот ли самый спонсор Миронов? Неприятное предчувствие покалывает кожу. Он что, преследует меня? Паранойя усиливается.

Данил смотрит на меня. Его взгляд скользит с подбородка ниже.

Мне следовало выбрать спортивный костюм и кроссовки.

Нет.

Внешний вид — это щит. Слишком долго я была перед Мироновым уязвима. Самая простая и дешевая одежда, которую могла себе позволять, живя в станице и вкалывая на грядках.

Форма официантки в кафе. Купальник в сауне.

Стою ровно и позволяю себя изучить. И у меня, и у Миры всё хорошо, здесь ему не в чем меня упрекнуть.

Я облизываю сухие губы. Он не двигается.

По перепонкам лупит музыка, вновь начинается шоу. Певец здесь отличный, исполняет тягучие, медленные иностранные песни. Но так громко, что говорить что-то бесполезно. Кричать бессмысленно.

Смотрю на Миронова.

Данил, мы любили друг друга. Помнишь? Да, это была любовь, я знаю. Всё было по-настоящему.

Я молчу.

Он был намного старше. Был груб и строг, и я боялась его.

Кричала в лицо, что ненавижу. Что не буду рожать. Что у меня есть другой.

А сегодня он узнал, что у меня есть дочь, которая по срокам может быть его. Кожей чувствую, что он бесится. Так сильно бесится.

Пронзает мысль: возможно, не только мне эти восемь часов показались пыткой?

На его лице — мертвая маска.

Данил делает шаг вперед.

Я вздрагиваю. Боюсь его. Боюсь до смерти. Закрываю глаза и вспоминаю.

Как он приехал и просил дать ему шанс. Умолял. Говорил, что любит, что без меня не может.